– Придерживаюсь, – отрезал он, – железного правила: ходить в лес толь ко с мужчинами...

– Какой милый ребеночек у хозяев!

– Увы, – захлопал он глазами, – и тут не могу вам помочь. Обращайтесь к кому-нибудь другому.

Это было уже слишком!

– Ну, знаете! – Я гневно встала, – Я ухожу!

– Э, нет, – хитро сощурился он, – не выгорит: провожать вас все равно не пойду. Всего доброго.

Его светлость…

Шонас Тартакявичюс, обладатель семи двоек по истории, вовсе не намеревался идти на последний урок, хотя и был специально приглашен.

Он сидел на берегу реки, болтал ногами и от скуки щелкал семечки, сплевывая шелуху в воду.

Стемнело. Вместе с сумерками на берегу появилась и учительница истории.

Стоптанные туфли, рюкзак и сгорбленная спина свидетельствовали о том, что учительница истории облазила все исторические, доисторические и неисторические места города, разыскивая следы выдающегося двоечника Тартакявичюса.

Несмотря на то, что она покрыла три марафонских дистанции, лицо учительницы светилось радостью: все-таки ей удалось найти исчезнувшего Тартакявичюса! Вот он – с шишкой на благородном лбу, с разорванными брюками и торчащей из кармана брошюрой о гигиене брачной жизни, весь такой материальный, осязаемый, а не какое-нибудь видение. От радости учительница истории чуть было не про слезилась.

Тартакявичюс не заметил учительницу. А может, и заметил, но не подал вида, как и подобает благородной особе, ради которой покрываются многокилометровые дистанции. Как плевал, так и продолжал плевать семечки, беспечно болтая ногами.

– О князь Тартакявичюс! – проговорила учительница, кланяясь до земли. – Будьте благословенны на этом, отныне историческом холме. Я могу просить у вас аудиенции?

Послышалось неразборчивое ворчание князя.

– Ваша светлость, – поощренная ворчанием, продолжала учительница, – я прибыла, чтобы покорнейше просить вас, дабы вы соизволили исправить свои семь двоек. Семь малюсеньких, малюсеньких двоечек. – Она коснулась лбом земли.

На сей раз вельможный князь проявил больше внимания: он выплюнул шелуху в сторону просительницы.

– Умоляю! – Учительница заломила руки и рухнула на колени. – Смилуйтесь! На моих руках престарелая мать и трое маленьких детишек!

Князь безжалостно молчал.

– Может быть, князю кажется, что семь двоек в последний день четверти невозможно исправить? Так ли это, ваше высочество?

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.