Валерий, сбитый с толку «проверкой документов», не противился.
— Представьте мое состояние. Отец. Марина. Паташон. Все перепуталось. А тут является этот духобор с сивухой.
— Водку принес Демьяныч?
— Со стаканчиками.
— Зачем он пришел? Да еще с выпивкой! Он же непьющий.
— Не понимаю. Что-то потребовалось. Предложил выпить. Я отказался. Выпил уже немало и больше пить не хотел. Пил я, чтобы заглушить себя, но напиваться, превращаться в скота не собирался. Но главное, не понравился он мне, вел себя нагло.
— Нагло? — удивился Мазин, не представляя деликатного пасечника в подобном состоянии.
— Не хамил, разумеется, открыто, но внутренне как-то нахальничал. Развалился, наследил ботинками.
— Какими ботинками?
— Отвратительными, грязными ботинками.
— Тебе не померещились они спьяну? — Мазин поднялся, отмахиваясь от комаров. — На мертвом Демьяныче были сапоги, резиновые сапоги, которые привез ему Борис Михайлович.
— Не мог же я так упиться! У меня память на детали. Я же все-таки художник...
— Оставим пока... Итак, старик раздражал тебя?
— Действовал на нервы. Вытащил бутылку, не сомневаясь, что я стану пить. Дальше — больше. Слушаю и ушам не верю. Заговорил о Марине.
Валерий замолчал.
— Что именно?
— Что-то гнусное, хотя и елейное. Я ударил. Он лязгнул зубами и... и все!
— Все так все. От удара по лицу он умереть не мог. Как дальше жить будем, Валерий?
— В пустыню удалюсь. Подобно древним отшельникам. Если в тюрьму не посадите.
— Боишься?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.