Так что нам на финансовую поддержку администрации рассчитывать не приходилось. Заменяли ее энтузиазмом.
Он, энтузиазм, нам во как нужен был! Завод рос прямо на глазах. Это, конечно, хорошо. Но вот беда: сегодня волейбольную, скажем, площадку соорудили, а завтра на ее месте что-то поважнее возводят. Мы на новом месте – новую площадку; проходит время – завод и эту заглатывает.
Как могли, так и выкручивались. Решили мы, комсомольцы, как-то сделать одно воскресенье рабочим днем. Нет, не воскресником, а рабочим днем. С тем, чтобы все заработанные деньги пошли в фонд спорта. Не все должны были выйти, а только добровольцы. Ну, а вышли почти все. Администрация довольна: ведь с выполнением плана худо было; и нам хорошо: купили мячи, сетки волейбольные, форму.
А с залом нам повезло. Пришла к нам как-то делегация из 9-й школы с предложением: вы нам спортзал отделайте, а мы вас пустим тренироваться. Мы обрадовались больше, чем они, – хотя и в другом конце города школа, хотя и не свой зал, но все-таки это уже лучше, чем ничего. Поверите, бывали тренировки, на которые по шестьдесят человек приходило!
А еще мы сумели пробиться в спортзал 14-й школы. Она к заводу поближе, но там нам время давали к ночи. Почти всегда возвращались домой пешком, потому что транспорт уже не ходил. И те, кто не рядом с заводом жил (а таких большинство), по десять километров отмахивали.
А вот здесь вы не правы. Хотя условия, с этим я согласен, были не блестящие, прок от этих тренировок был. Возьмем тот же волейбол. Мне о нем говорить легче, потому что я сам в волейбол играл. Нет не только в волейбол, я еще и футболист и бегун-средневик: я ведь до прихода на завод наш витебский техникум физкультуры кончал.
Ну, так вот, в волейбол у меня будто бы неплохо получалось. Вместе с Овечкиным Александром Петровичем, нынешним директором, а в ту пору начальником ОТК, и с Матвиевским Анатолием Васильевичем – он тогда был начальником цеха, а сейчас главный инженер – в сборной команде завода лучшими считались. Но прошло совсем немного времени – стали мы за матчами нашей сборной со скамеечек смотреть. Почему? Вытеснили одного за другим: ребята посильнее нас нашлись на заводе.
Или взять наших волейболисток: кое-кто из тех, кто играл в сборной Витебска, не мог потом в сборную завода пробиться.
Что нашим активистам жизнь облегчило, так это сознательное отношение комсостава. К примеру, почти все начальники цехов сами были заядлыми спортсменами. Помнится, пришла ко мне жена Матвиевского и взмолилась: «Вася, неужто нельзя так сделать, чтобы в вашу игру холостяки играли?»
«Одобрить положительную работу по развитию физической культуры, спорта и туризма среди рабочих и членов их семей, проводимую спортивным клубом под руководством партийной организации, при активном участии и помощи дирекции, профсоюзной и комсомольской организаций завода».
(Из постановления Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР «О работе спортивного клуба «Двина» Витебского завода радиодеталей.)
«Жаль, что вы не позвонили нам, прежде чем отправляться в командировку. Мы бы отговорили вас от поездки: хвалить «Двину» сейчас не за что».
(Из разговора с секретарем парткома Витебского завода радиодеталей Л. Соловьевым.)
А вы сами понимаете, когда начальство своим подчиненным не то что препятствий не чинит, но еще и пример показывает, то от такой наглядной агитации польза огромнейшая.
Нет, теперь я на заводе редко бываю: дела, знаете ли, занят. Что? Ну, это чепуха! Если комсомольцы жалуются, что их от руководства спортом оттеснили, значит, они сами виноваты: неправильно себя поставили. Я вам не для красного словца говорил о том, что спорт – работа комсомольская.
Геннадий Антонович Старикович работает на заводе столько времени, сколько существует завод. Был рабочим, с 1969 года – директор вело-лыжной базы.
– Лучшей вело-лыжной базы, чем наша, вы в Белоруссии не найдете. Почему я в этом уверен? Да потому, что когда только задумывалось ее строительство, Александр Петрович, директор наш, вызвал меня и сказал: «Выписывай себе командировку, Старикович, и давай езжай по базам: смотри, что к чему, чтобы у нас не хуже, чем у людей было. Не каждый день вело-лыжные базы строим».
Как же это я могу не знать! Пишите. Сто гоночных велосипедов, семьсот пятьдесят пар лыж; из них пять «ярвиненов» и полтора десятка «ЭСТОНИИ».
Почему не помню? У нас тогда, в пятьдесят девятом, не так много инвентаря было, чтобы забыть что-то. Записывайте. Волейбольная сетка и четыре мяча, еще два мяча футбольных, четыре пары лыж, три велосипеда «Турист», стол для настольного тенниса. И шахматы с шашками. Забыл только, сколько комплектов.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.