Столики остались прежними. И балеринки в неуклюжих пепельницах все так же умоляли посетителей не давить о них папиросы. Но теперь, кроме пепельниц, на столах стояли еще пластмассовые стаканчики с бумажными салфетками. Раньше их не было.
Кафе сразу стало похоже на наш класс во время перемены. Отрывистые выкрики, хохот. Мы чувствовали себя хозяевами в этом зале с большими окнами во всю стену. Мы заняли сразу несколько столов и шумно переговаривались.
К нам подошла молодая полная женщина в крахмальном фартуке, крахмальной шапочке и очках в тяжелой светлой оправе. На пальце ее было толстое обручальное кольцо.
— Что будем заказывать? — строго спросила она, вынимая блокнот.
— Мне сливочного! — закричала Софка.
— А мне шоколадного! — попросила Марина Ершова.
— Тогда и мне шоколадного,— сказала Софка.
— Выбирайте поскорее, девочки,— заторопила официантка. Все закричали, заспорили. Тогда я сказала:
— Предлагаю ассорти.
Я была опытной, бывалой посетительницей.
Мы ели мороженое, запивали его фруктовой водой и часто, без всякой надобности вытирали губы бумажными салфетками. Нам было очень весело. Грустно было, кажется, одной только Евгении Ивановне.
Она преподавала историю, и вела нас вот уже несколько лет. Она любила наш класс. А мы в общем-то не задумывались над тем, любим мы ее или нет. Она либерально ставила отметки и не очень ругала нас за проказы.
На ее уроках было шумно. У Евгении Ивановны была привычка употреблять выражение «так сказать». Однажды за урок она употребила его сорок два раза. Мы подсчитали.
И все-таки мы любили Евгению Ивановну за доброту и душевную широту. Вот сегодня взяла и угостила нас мороженым.
Евгения Ивановна смотрела, как мы наслаждаемся, и думала, может быть, о том, что будет с нами лет через десять. И о том, что это, возможно, последние дни нашего детства. И что это одна из прощальных наших встреч.
А мы обо всем этом не думали. Мы радовались моменту. Мы забыли о том, что скоро расстанемся навсегда.
Я стала студенткой. Я стала часто бывать в этом кафе. Я ходила туда вдвоем с двоюродной сестрой и закадычной подругой Маринкой.
В кафе произвели ремонт. Стены украсили голубым орнаментом. Тяжелые мраморные столы заменили легкими, удобными столиками с белой гладкой поверхностью. В стену от потолка и до самого пола вмонтировали огромное зеркало. В нем отразился весь зал, и кафе стало казаться вдвое больше.
На пол положили мягкие дорожки. На окна повесили красивые портьеры. Их никогда не задвигали. По вечерам сквозь тюлевые занавески хорошо был виден освещенный Арбат, светлое здание Вахтанговского театра, торопливая публика, троллейбусы, белые кружочки пешеходной дорожки на черной мостовой.
Здание кафе изменилось и снаружи. На окнах сделали красивые витражи: легкие разноцветные торшеры, фонарики, пушистые снежинки.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.