— Чистой или с сиропом? — раздался над ухом девичий голос.
Виктор поднял голову. Он стоял у ларька с водой.
— Чистой, девушка, только чистой. Какой уж тут сироп...
Он выпил воду и пошел дальше.
— Меня спрашивали? — узнал он у секретарши.
— Нет, Виктор Иванович, никто не спрашивал, — ответила та, на секунду отвернувшись от машинки и сочувственно, как показалось Виктору, взглянув в его сторону.
«И эта туда же», — вконец расстроился Виктор. Словно узнав о его появлении, зазвонил телефон. Виктор раздраженно снял трубку:
— Перов.
— С добрым утром, Виктор Иванович, — услышал он уже знакомый голос — Нужно срочно увидеться.
— Где и когда? — быстро спросил Виктор.
— Через тридцать минут ждите меня с машиной на углу Сиреневого бульвара у газетного киоска.
— Хорошо! — Услышав отбой, Виктор по-мальчишески подмигнул невидимому собеседнику и аккуратно положил трубку на рычаг. Хорошо, что он вовремя вернулся. Виктор нажал кнопку звонка, но вместо секретарши в кабинет вошел капитан Сальников.
— Знаешь, почему приятель Шахова не купается? — И, не дожидаясь ответа, пояснил: — У «Приятеля» на теле целый уголовный роман написан. От «не забуду мать родную» до целующихся голубей. Не человек, а картинная галерея.
При последних словах в кабинет вошел следователь Фролепков.
— Шахов? — спросил он прямо с порога. — Я думал над твоей версией, Виктор. У меня получается тоже Шахов. Не знаю, видел ли он, как Друянов брил Казакова, но именно Шахов посоветовал дежурной сообщить нам о виденной сцене.
— Подсовывает свидетелей? — быстро спросил Виктор.
— Видел не видел, а знал. — Сальников грузно опустился на диван. — Но доказательств у нас нет.
Виктор посмотрел на часы и пошел к дверям.
— Собирайте всех в отдел и ждите меня. Думаю, что доказательства я привезу.
Леночка
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.