Юра, как и в лаборатории, не замечал посторонних. Он привычно вылавливал с полки своих любимцев. Играл он с нот, без всякой мимики и жестикуляции, сосредоточенно и отрешенно. И в стареньком пианино под тяжелыми пальцами зажигалась, переливалась искрами, дрожала жизнь. Потом мне сказали, что Юра почти не учился музыке. Он заиграл, оставшись с нотами наедине. Публично он никогда не выступает. «Техника не та... с нот... только для себя...» Лишь близкие друзья знают, что Юра не только талантливый физик.
Я пишу эти заметки и ловлю себя на том, что вся лаборатория вдруг сливается для меня в одно органическое – в Исследователя. Его нельзя расчленить, нельзя разобрать по частям. Талантливость ВВ, вдохновение Бурштейна, кропотливость Семенова – все это он, Исследователь.
Воеводского не беспокоит уверенная самостоятельность сотрудников н широкий профиль тем. У каждого ведь своя «сумасшедшинка» – пусть ищут. Надо уважать поиск и ищущих. А наметанный глаз уже видит в нынешних «параллельных» крен, который рано или поздно приведет к пересечению в одном центре. Важна целеустремленность в познании истины, в раскрытии тайн природы.
И еще. Диогенову бочку исследователей-одиночек сдали в научный утиль. Прочность коллектива – качество науки, которую он делает. Коллектив силен: один ум хорошо, а десять лучше. Но возможна опасность: вдруг одна голова вздумает решать за всех!
Лекарство от бюрократического склероза – творческие коллективы, где действует сила только таланта и поиска.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К 60-летию со дня рождения А. Косарева.