Газопровод — мужское, суровое дело. И в пасмурную погоду и в дождь на трассе шумят механизмы, и суетятся, помогают им люди. Я видела, как трубоукладчики, взревев, приподняли длинную нить провода, а бригадир Жора Петросян забегал, замахал руками. Стол! Заминка. Подхватив полы промокшей плащ-палатки, он кидается в траншею. Потом карабкается к бульдозеру, что-то кричит. И через десяток минут труба наконец ложится на место.

Трубоукладчики пошли дальше. И опять они поднимают трубу, и опять стоит шум и суетится Жора. И еще часть трубы легла в траншею.

А потом загудели, зафыркали бульдозеры, сваливая землю. Через час трубы уже не было видно. И по этому месту рабочие провели новое русло Арагви. В старом, обеэводненном русле забилась, заплескалась рыба.

Вечером в машине, возвращаясь домой, газовики толкуют о поединке Ботвинник — Петросян, о кольце Кавказской газопроводной системы, которое должно замкнуться с вводом в действие газопровода Орджоникидзе — Тбилиси, вспоминают места, где работали раньше. Поговаривают о том, куда колонну бросят потом.

Вот так всегда. Человек приходит на пустое место, налаживает временный быт, выполняет порученное дело, а потом уходит. И остаются за ним линии высокого напряжения, или железнодорожные пути, или такие вот нити газопровода, по которым спешит под большим давлением газ. И добыл его человек. И загнал его в трубу тоже человек. И другой человек на другом конце трубы ждет этот газ. Потому что очень нужен он людям.

Вот поэтому-то каждое утро и едут строители в Пасанаури, в Квешети, в Лило. И древние руины бывших крепостей пустыми глазницами смотрят сверху на то, что делают внизу неугомонные люди.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.