С другой стены смотрит на нас барельеф Джованни Боккаччо, обрамленный многочисленными персонажами своего «Декамерона».

О чем-то громко разглагольствуют Насреддин и его не менее знаменитый осел. Увлеченно беседуют Тиль Уленшпигель, Ламме Гудзак и... Гулливер.

А сколько работ посвящено Ярославу Гашеку и его бессмертному Швейку! Думается, что наивысшего выражения сути уникального характера Ярослава Гашека Распопов достиг в многоплановом барельефе сатирика, посвященном его столетию. На барельефе лицо писателя последних лет жизни изваяно на фоне гротесковых персонажей его озорного романа. В резких складках лба, в зорком прищуре припухших глаз, в жесткой сомкнутости ироничного рта Гашека, как в зеркале, отразились вдруг все ополчившиеся на него беды. Но даже предчувствие трагического конца бессильно одолеть в нем азарт великого жизнелюба и ерника, бесстрашно улыбающегося в лицо смерти.

– Невероятно, сколько всего успел этот человек за сорок лет жизни! – восхищается Распопов. – Написать более тысячи двухсот рассказов и самый антимилитаристский роман. Находясь в эпицентре сражения за молодую Россию, прошагать с боями тысячи верст! Считаю, что даже если бы Гашек не придумал своего феноменального Швейка, ему все равно следовало бы воздвигнуть памятник от благодарного человечества как одному из выдающихся земных оптимистов. Вообще, если можно представить человека, который вместил бы в себя целый народ, то таким человеком для меня является Гашек.

Покидая мастерскую скульптора, очень хочется верить, что столь разные по выдумке и воплощению работы Геннадия Распопова очень скоро, расставшись с тесными рамками творческой лаборатории художника, обретут новую жизнь, получат признание и одобрение не только со стороны коллег-профессионалов, но и в многочисленной зрительской аудитории.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.