Для примера возьмем Малую Вишеру. Здесь нет ни одной столовой. Единственное пристанище для тех, кто не имеет возможности стряпать дома, буфет на станции. Но мало кому захочется после восьми часов работы окунаться в шумную вокзальную сутолоку.
Создать столовку там, где ее нет, сделать ее хорошей там, где она плохая - - одна из наших задач. Мы к этой задаче зачастую относимся очень поверхностно. Комсомольцы неохотно идут работать в кооперацию, слишком мелкими и ничтожными кажутся им вопросы соседней кооперативной лавки или заводской столовой.
- Пусть там орудуют прикрепленные домохозяйки. У нас масштабы много шире.
Ухват, кухня, примус - атрибуты старого быта. Они стоят на пути женщины - общественницы, как трудно преодолеваемые барьеры, которые не возьмешь в одиночку.
Когда в комсомольской семье родится ребенок, то рядом с ухватом в кухне появляется корыто, а в углу протягивается веревка для сушки белья. К заботам о стряпне прибавляется другая, во много раз более сильная, забота о малыше.
Комсомолка - мать задолго до родов начинает ходить в консультацию, читать популярные брошюры
<часть текста утрачена>
На собрании замужних комсомолок центрального района в Ленинграде тов. Меденникова говорила о том, что вопрос о няньках вырастает в новый, неожиданно новый вопрос. Говорила о том, что зачастую комсомолки поневоле сами превращаются в эксплуататоров рабочего класса.
- Мы нянек бессовестно эксплуатируем. Труд их очень тяжел - целый день ребенок находится на их попечении, пока ты на работе, но и вечером ее не можешь отпустить. Идешь на собрание, в кружок, в театр а няня перерабатывает много больше своих 8 часов. Она не имеет возможности отдохнуть, учиться, развиваться политически. Один выход из этого положения - ясли как дневные, так обязательно и вечерние.
О вечерних яслях говорят все. И те, кто работает на фабрике, и те, кто учатся в вузах, и те, что в течение дня щелкают на пишущих машинках или на счетах.
Вот письмо:
«Как я могу работать в ячейке? Ребенку всего пять месяцев, и хотя днем я его оставляю в яслях, но в 5 часов должна его оттуда забрать. Дома мне его оставлять не с кем. С родителями, ты знаешь, я разошлась еще, когда вступала в комсомол, и теперь за помощью к ним идти не хочу. Муж сейчас агитпроп цеха и у него все вечера заняты, так что он мне не помогает. Вчера меня вызвали на бюро коллектива за непосещение собраний, дали сроку один месяц для исправления. Я знаю, что исправиться не смогу не только через месяц, но и через год. Значит - ни учиться, ни посещать собрания не придется. Другими словами - через один - два месяца - вылет из комсомола. Тяжело об том думать, но выхода нет».
Комсомолка Анюта Н., написавшая это письмо, работает на одной из ленинградских текстильных фабрик. Она на лучшем счету, как производственник, - одна из первых начала работать в ударной бригаде молодежи, первая из ватерщиц перешла на ускоренный темп станка, сумела в своей мастерской завербовать в бригаду не только молодых, но и пожилых своих товарок. До рождения ребенка она была активным работником, а теперь - «через 1 - 2 месяца - вылет из комсомола». Если можно иногда путем жертв и глубокой ломки, реже путем взаимного соглашения, побороть ухват, потушить примус и уйти из кухни, то с ребенком вопрос стоит много сложнее. Никакие няньки, никакие божьи старушки, которые то суют малышу в рот леденец, то шлепают его за безобидную детскую проказу - не разрешат этот вопрос.
Нам нужны меры решительные, в корне меняющие методы воспитания ребенка. Ясли, очаг, детская комната в доме, общежитие - коммуна для женатых и замужних, - вот на что нужно обратить внимание. Бросить лучшие силы, изыскать средства, хотя бы путем сокращения других затрат.
Не только отцы и матери, но и вся молодежь должна принять участие в этой работе.
Объявим коллективно войну старому, отнимающему у ячейки наших комсомолок!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Речь общественного обвинителя Т. Ярцева по делу Деева