Туман был всё так же плотен. Люба тихо сидела на скамейке. Она следила за братом, за его напряжённым лицом, за частыми и широкими взмахами его рук, и её поразило странное несоответствие между тем, что делал брат, и тем, что было вокруг и что она сама ощущала. Лодка, казалось Любе, несмотря на усилия Андрея, стояла всё на одном и том же месте и не могла двигаться, увязнув в серой и холодной наволочи.
Где-то там, за туманом, было солнце, были поляны, залитые его светом, и деревья, и пение птиц - и Любе захотелось домой.
Взглянув на брата, она опустила руку за борт. Упругая струя тотчас же ударила о ладонь, отбросила её и повернула ребром. Лодка шла, лодка двигалась наперекор большой воде.
Люба с удивлением взглянула на брата. Андрей огребался так же часто, не обращая внимания на сестру.
Это был брат Андрей, с которым она выросла вместе, с которым часто ссорилась, свой, близкий, понятный и такой обыкновенный и в то же время кто-то другой, большой и сильный, с которым нигде не страшно и кого она не знала до сего времени.
Лодку слегка тряхнуло, и что-то под днищем прошуршало. Толчок заставил Любу наклониться, она схватилась за борт и посмотрела на брата.
Он бросил в лодку весло и тыльной стороной руки провёл по лбу.
- Ух! - сказал он. - Упарился! - И улыбнулся широко и добро.
И пока брат ходил и выбирал верши и ставил новые, Люба сидела, не шевелясь, и нежная радость открытия, сделанного ею сегодня, переполняла её сердце.
Она упрекала себя в том, что была несдержанна с братом, не уступала ему ни в чём, хоть это и легко было сделать, и, обратив лицо в сторону песчаной косы, где слышались и всплески, и шум, и шаги, говорила себе, что этого больше никогда не будет.
Ей захотелось чем-то выразить свою любовь к нему, и преданность, и заботу. Она вспомнила, что Андрей скоро уедет в Страхово, в МТС, уедет, наверно, на всё лето, и она впервые почувствовала, как тяжела для неё будет эта разлука.
Туман редел. Чёрные блестящие лозинки подошли к лодке и, тихо покачиваясь, дружелюбно встали возле неё. Жёлтый, прибранный волной песок проложил дорогу к брату, и она увидела его, идущего к ней с тяжёлой вершей в руках.
- На, принимай! - сказал Андрей, перекидывая трепещущую вершу в лодку. -Досада такая! Вторую, видно, щука порвала...
Андрей перелез в лодку и сел на своё место.
«Ну что ему сказать и как?» - думала Люба. Она никого так не любила сейчас, как брата, и вдруг вспомнила. Она наклонилась, пошарила рукой под скамейкой и нашла торбочку с пышками. Пышки были ещё тёплые. Она вынула самую большую и протянула её брату.
- На, ешь! - сказала она.
- А ты?
- Ну и я, - ответила Люба, улыбаясь. Тихо под килем журчала вода. Туман поднимался вверх. Они больше не говорили.
Широкие, стремительные всплески поднимались вокруг: играла рыба.
Иногда они прислушивались к этим всплескам и удивлённо смотрели друг на друга.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.