опубликовано в  № 11, 2011

- Мама! Мамотька, сбрось мне флажок! Тут парад! – отчаянно взывала маленькая я, нетерпеливо подпрыгивая  под балконом родительской квартиры на третьем этаже.

За моей спиной по улице медленно и печально двигалась похоронная процессия.

Мне было четыре года.

Очевидно, я уже в детстве страдала избыточной жизнерадостностью.

В пять лет я живенько раскрасила алой маминой помадой скучную серую курточку подружки, и тогда моя неуемная тяга к веселью впервые вышла мне боком. Точнее сказать – задом, по которому в четыре руки нахлопали две пары родителей: мои и подружкины.

На аплодисменты это походило мало.

Тогда я поняла, что художника обидеть легко…

В шесть лет меня приняли в музыкальную школу. 

В шесть с половиной едва не выгнали из неё - за черепашку, которую я подобрала по дороге на урок и положила на клавиши пианино, прикрыв ее крышкой.

Черепашка играла скверно, но всё равно её «гамма» впечатлила учительницу гораздо больше, чем моя. Тем не менее, случился скандал.

Тогда я отказалась от благородной идеи внести прекрасное в жизнь черепашек, но продолжила радовать педагогов.

Фантазии мне хватало, а оптимизм бил ключом, периодически попадая по больному месту регулярного приложения родительских ладоней.

Отшлепанная, но не побежденная, я  писала бодрые письма родственникам: «Здравствуйте, мои дорогие бабушка, дедушка и дядя Гена! Стоя в углу, поздравляю вас с наступающим Новым годом!» - и разучивала для школьного утренника загадки собственного сочинения:

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.