— По двойной.

— А сделаете вы в субботу каждый на шестнадцать рублей? Нет. Не под силу. Все равно ведь на восемь сделаете. А государство заплатит вам по шестнадцать. И вот вы придете в магазин с шестнадцатью рублями каждый. Купите продукты, какие-то вещи. Ровно столько, сколько люди произвели на эти шестнадцать рублей. Но сами-то вы произвели только на восемь.

— А вот недавно мы вообще за день ничего не сделали, — прищуривается Жора, — а все равно ведь заплатили за простой.

— А ты не догадываешься, что эти деньги государству вернешь?

— ?

— Придешь когда-нибудь машину покупать — вернешь. Или еще что-нибудь, что продается намного выше себестоимости.

— Значит, машины дорогие потому, что именно мы плохо поработали? — спрашивает Валера Нестеров почти обиженно.

Мы говорим долго. Как могу, помогаю ребятам самим додуматься. Говорим о том. что экономика — это не какие-то отвлеченные вещи. Вершим этим мы, миллионы конкретных людей, таких же, как Жора и Валера, вершим каждый день своим трудом. А если и получаем деньги за простои, за переделывание брака, за поливание огорода под дождем, то все равно остаемся внакладе, поскольку не обеспечили эти рубли никакими продуктами труда.

Спор наш закончился подсчетом. В субботу решили отдыхать, а на весь оставшийся объем работ составить единый аккордный наряд. Выполните его за неделю или за месяц — дело ваше.

В понедельник я не следил за работой ребят. И когда к концу дня заглянул в шестой цех, приятно удивился — сделано было довольно много.

Во вторник... Во вторник обстановка резко изменилась. Главный инженер ОКСа дал задание: бросить все силы на четвертый цех. Там надо демонтировать старые прокатные станы, поставить новые. Сроки самые сжатые. Придется организовать две смены.

Лавров и Нестеров, похоже, приуныли: только наладили дело в шестом цехе, только почувствовали, что значит самостоятельно вести объект, работать на отдельный наряд, и вот все бросай, иди на новое место...

И началась в четвертом цехе схватка с бетоном. В пылу работы не до того, чтобы останавливаться, любоваться ею. Но в памяти надолго осталось: на бетонном полу, прочно и широко расставив ноги, уперлись руками в отбойные молотки Лавров и Нестеров. С ребят льет пот, и один из шлангов, идущих от компрессора, не подсоединен к молотку, а просто подвешен, да так, чтобы струя сжатого воздуха обдувала разгоряченные лица. Скульптура, и только!

Рядом — Виктор Цветков. Разобрал отбойный молоток, залил маслом, вставил новую пику. Он больше всех из ребят понимает в механизмах. Сам еще сравнительно молод, 35 всего, но за хорошую работу записали мы его в «старики». А теперь вот с «молодыми» рядом трудится. И работают они на равных.

...Днем, вернувшись в четвертый цех, я увидел, что компрессор выключен, отбойники брошены на пол, а ребята посиживают в уголке и... Тут у меня как отнялось все: сидит с ребятами Руслан со своей неизменной «беломориной» в зубах и рассуждает на любимую тему.

— В гробу я видел эти оксовские расценки... Заплатят вам, держите карман!.. — доносились обрывки фраз.

Захотелось повернуться и уйти. Но тут встал Жора Лавров, потрогал мотор компрессора:

— Остыл! Кончай перекур! — И взял в пуки отбойник.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.