Нынешнее поколение боевых реактивных установок, конечно же, выглядит солиднее по всем параметрам. Стволы приводятся в движение мощными генераторами, у установки более совершенные прицельные устройства, снабженные механизмом поперечного качания. Управление стрельбой может вестись как дистанционно, так и из кабины. Разрушающая мощь реактивных, почти трехметровой длины снарядов, конечно, тоже повысилась. Но нельзя не вспомнить еще раз добрым словом все те же «катюши». Ведь с них началась реактивная артиллерия. И как бы далеко ни шагнула она в техническом отношении потом, честь и слава первым гвардейским минометам. Их создателям и расчетам.
Мы говорим об этом с Ивановым до позднего вечера, вспоминаем все, что знаем о подвигах минометчиков в годы войны. Наверное, разговоры эти навеяны предстоящим завтра «боем», в котором гвардейскому дивизиону реактивной артиллерии отведена одна из решающих ролей.
Утром идем к ручью, умываемся ледяной, мгновенно прогоняющей остатки сна водой. Иванов бреется по старинке лезвием, поглядывает на часы. До расчетного времени выхода дивизиона с позиций еще двадцать пять минут. Этого хватает и на чай и на последний перед маршем инструктаж водителей. Вчера в палатке Иванов еще раз уточнил с командирами батарей маршрут. Кроме обычной карты, штаб дивизиона располагал подробной аэрофотосъемкой местности, по которой предстоит двигаться.
Ну, все. Иванов встает, одергивает гимнастерку, набрасывает ремень полевой фуражки на подбородок. Водители бегут к своим установкам. Спустя минуту по общему сигналу машины выруливают на просеку и, соблюдая интервал, длинной зеленой колонной движутся к опушке леса. Иванов едет в кабине головного «Урала», он ведет колонну, определяя не столько маршрут (с ним все ясно), сколько маневр, скорость, способ преодоления техникой особенно опасных участков.
А таких встретилось в пути немало. Помню, к примеру, ветхий мост через старую мельничную запруду. Казалось, он рассыплется, едва на него выедет первая же машина. Но мост был испытан накануне и укреплен саперами. И хоть скрипел и прогибался, но держал технику. Шли мы и по подсохшему, но все еще изрядно заболоченному осиннику. Дважды на коротком отрезке Иванов останавливал колонну, посылал саперов вперед с заранее заготовленными гатями. Ими быстро выстилали топкие участки, и машины беспрепятственно преодолевали болото.
Где-то впереди уже шел «бой», сходились в огневом поединке танковые подразделения, гремели артиллерийские батареи, чертили небо сверхзвуковые истребители – перехватчики, оставляя за собой в голубой сини белые вышитые строки. Наша колонна обязана прибыть на свои огневые позиции, отмеченные на карте Иванова перекрестиями, чуть раньше, чем второй эшелон наступающих подразделений. Точным залпом дивизион реактивной артиллерии должен, поразив мишени, проложить путь мотострелкам. Спустя полчаса боевые установки втягиваются в неглубокую лощину. Впереди по гребню холма чернеет старый лес. Машины широким веером расходятся по дну лощины. Это и есть позиция. Где-то там, впереди, за гребнем – рубеж обороны условного противника. Иванов докладывает по рации в штаб учений о том, что дивизион прибыл на место. И тут же связывается с артиллерийской разведкой, высланной им заранее для того, чтобы засечь огневые точки «противника». А пока расчехляются боевые установки, выставляются стопоры, подключаются и проверяются цепи стрельбы. Залп будет произведен дистанционно с выносных панелей управления. Но вот есть целеуказания. Разведка даром времени не теряла.
Дурицкий доводит ручным приводом направляющие, устанавливая их в боевое положение. Считает разность основной и запасной точек наводки, поправки на ветер, на плотность воздуха, опять доворачивает прицел. Сверяется со шкалой. Маулит поднимает флажок: «Все в укрытие» – и докладывает командиру батареи готовности к стрельбе. Расчет Закароева вновь сработал быстрее других.
Мы лежим за поросшим молодым ивняком бугром, настороженно прислушиваясь к рокоту моторов БМП за нашей спиной. Рокот все нарастает; сначала тихо, потом все ощутимее подрагивает сухой придорожный вереск. Головные машины выезжают на гребень холма.
– «Искры», время! – слышится команда в наушниках Иванова. Майор поднимает руку.
Горячая тугая волна бьет в лицо, уши разламываются от рева вырывающихся из стволов снарядов. Они уходят огненными стрелами за лес, и тут же вслед им несутся еще и еще. Горит сухая трава под машинами, из-за леса оранжево полыхают зарницы далеких взрывов. Я не слышал боевого голоса тех, первых «катюш». Но голос их реактивных потомков, неистовый, проникающий в каждую пору твоего тела, уже сам по себе, казалось, способен наводить страх.
Залп реактивной артиллерии быстротечен. Тишина наступила внезапно. С НП доложили, что цели уничтожены. Все до одной. Спустя считанные минуты дивизион снялся с позиций и пошел вперед, следом за наступающими подразделениями.
Уже позже с Ивановым проезжали по еще дымящейся земле, на которую утром обрушился огненный смерч реактивной артиллерии. Кое-где догорали блиндажи и старая списанная техника. Подумалось, да, мы пока вынуждены выжигать землю военных полигонов, чтобы учиться отвечать ударом на возможный удар. О том, что он возможен, нам не устают напоминать за океаном. Поэтому надо учиться наносить ответный удар. Он должен быть точным и сокрушительным.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.