На студенческой эстраде

Ю Смелков| опубликовано в номере №907, март 1965
  • В закладки
  • Вставить в блог

Тетрадная студия МГУ «Наш дом» показывает свой новый спектакль-гротеск в одном действии Марка Розовского (он же и режиссер спектакля) «Целый вечер как проклятые». Гротеск сатирический, гротеск антимещанский.

С этого спектакля уходишь встревоженным.

Часто бывает иначе: смотришь сатирическую комедию в театре, очень заостренную против мещанства, или сидишь в эстрадном концерте, где ему, этому самому мещанству, тоже порядком достается, - все понимаешь, смеешься, если смешно. Но при этом остаешься в общем-то спокойным, ибо тебе совершенно ясно, что смешной, карикатурный мещанин, с которым разделываются на твоих глазах, ничего общего ни с тобой, ни с твоими знакомыми не имеет, кроме чисто внешнего сходства. Есть осмеяние, но нет обобщения. И не возникает вот это драгоценное чувство тревоги за себя, за людей, за жизнь, чувство общественной тревоги, с которым выходишь после спектакля студенческой эстрады.

Высшей наградой авторам спектакля должны быть, по-моему, слова, сказанные на одном из его обсуждений: «Я задумался сейчас: а может быть, мещанин есть и во мне?» Сказал это молодой парень, очень симпатичный и совсем на мещанина не похожий. Тем дороже были эти слова - значит, спектакль не только борется, но и предупреждает об опасности. А кто не знает, как нужен бывает своевременный сигнал: берегись!

Вот они сидят за столом - муж и жена. Сидят долго и неподвижно, смотрят в зал. на нас с какой-то бездумной тоской. Это тоска стандартных людей, живущих стандартной жизнью, - у них все, как у всех им подобных: работа, еда, разговоры, развлечения, мысли и надежды. Приходят еще двое таких же, и все четверо едят, танцуют, разговаривают. О чем разговаривают?

О том, что вот червяк про меня не думает, а я про него думаю - значит, я выше червяка.

О том, кто с кем живет.

О том, что будет реформа.

О том, что в театре «Современник» в спектакле «Голый король» король совершенно голый, совсем без ничего, мне сказала знакомая, и я целый вечер ждала этого момента, чтобы все точно рассмотреть.

О том, что вот вы пришли к нам в гости и будете у нас есть, а когда мы придем к вам в гости, мы у вас будем есть.

О том, что хорошо бы завтра была суббота и послезавтра, и после-послезавтра, и каждый день хорошо бы была суббота.

Нелепые разговоры, нелепая жизнь. Они почти как в жизни, эти разговоры ни к чему и ни о чем. Они как будто совсем немного, чуть-чуть обобщены, но это «чуть-чуть» с жестокой ясностью обнаруживает весь идиотизм бытия современного мещанина, все его убожество. В жизни ему часто еще удается прикрыть это убожество стандартными рассуждениями о модных танцах или модных проблемах - здесь, в театре, это не пройдет. здесь он за этим не спрячется.

С мещанином в этом спектакле не церемонятся. Его бьют упорно и умело. Его даже и за человека-то не считают - в напечатанном в программе обращении к зрителям его называют машиноподобным и человекообразным и предупреждают: это не люди, это модели людей. И одновременно показывают, как опасна эта человекообразность, как легко ошибиться и принять модель за настоящего человека. У него же все как у всех, - есть и радости, и огорчения, и даже мечты. И сын у него погиб на войне... впрочем, нет, не сын, а дочь: муж говорит - сын, жена спорит - дочь. Так в жизни не бывает? Да, не бывает, даже самая равнодушная скотина не забудет такого. Нужна была и смелость, и ненависть, и ярость обличения, чтобы решиться на такой прием, чтобы через нереальное показать реальность - бездуховность и равнодушие мещанина. (Вспомним, что великий реалист и великий сатирик Салтыков-Щедрин дал одному градоначальнику фаршированную голову, а другому - механическую.) Смелость - один из признаков таланта, спектакль студии «Наш дом» сделан талантливыми людьми.

Они помещают мещанина под увеличительное стекло - персонажи замирают в луче прожектора в позах нелепых и вместе с тем повседневных: всмотритесь, запомните и научитесь распознавать. И тут же дают ему высказаться - ведь он еще и мечтает, так вот о чем? А о «Голубом огоньке» - чтобы все искусство, вся культура, вся жизнь, все человечество были такими же бездумными и стандартными, как иллюзия мыслей в голубом окошке телевизора. Они мечтают об этом с упоением, их лица светлеют, им очень хочется этого, а мы уже знаем, что им хочется не того, чего нам, знаем, что надо вырвать из нашей жизни.

Финал спектакля остроумен и точен: те. кто пришел в гости, остаются, хозяева уходят. У них же все одинаково - и квартиры, и души, и мысли, разницы они не замечают. Еще одна нелепость, обнажающая реальность.

Это не смешной спектакль. Но и не мрачный. Предостерегающий. Это не юмор - сатира, гротеск. Все похоже на жизнь - и чуточку смещено, взято в другом ракурсе.

Сегодня в нашем эстрадном искусстве - и любительском и профессиональном - символы встречаются редко. Есть копии, пародии, карикатуры. Часто похожие и смешные, порой талантливые, иногда великолепные - как у Райкина, Мироновой, Белова. Этим мастерам удается (не всегда) создать символ из карикатуры или пародии, перейти от юмора к сатире. обнажить сущность через форму.

Студия «Наш дом» сознательно и целеустремленно идет другим путем - прямо к сущности явления. Это труднее, если Райкин может блестяще сыграть малоинтересный текст или уже известного персонажа, то здесь драматургия должна быть обязательно талантливой и острой, чтобы целеустремленность не обернулась примитивом. Нужны оригинальные приемы, лаконичные и остроумные решения для того же.

Со всем этим мы и встречаемся на спектаклях студии МГУ от самого первого- «Мы строим наш дом» до сегодняшней премьеры - «Целый вечер как проклятые».

Интерес к работе этого коллектива не ослабевает.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены