И это, мне кажется, самое страшное в описываемой истории.
А вот другое похожее уголовное дело. Вся разница только в том, что в данном случае ответственность будут нести пятеро подростков.
Следователь районной прокуратуры сказал о них с иронией:
– Симпатичные парни.
Парни как парни. Но только и у них сначала было ухарство на темных улицах (еще бы – не один, и даже не двое, не трое... есть перед кем «повыделываться», «попредставляться»), а затем – предельная, хотя и косноязычная откровенность на допросах.
– Почти каждый вечер драка. Бутылка не проблема. Иногда думал: «Зачем мне все это? К хорошему такая жизнь не приведет, ясно». Порой говорили об этом. Но что надо делать, чтобы избавиться друг от друга, никто не знал.
– Без джинсов и фирменных маек ты не человек. И если не знаешь состава модного ансамбля – тоже. А почему среди нас девушка, готовая пойти с первым «фирменным» мальчиком? Потому что для нас важна обертка, упаковка. Без упаковки ты теряешь «лицо».
– Не могу объяснить, почему случилось это. Был в «кайфе». Остальное все вышло само собой.
– Дело в том, что мы стадо, нас нет. Я четыре месяца пролежал в больнице, и никто из «друзей» ни разу ко мне не пришел. Почему? Потому что меня не было! Мы пытаемся выделиться из общей массы, а превращаемся в стадо. Но из него не выйти! Почему? Очень просто: боишься насмешек, придирок, а то и побоев прежних друзей. Волей-неволей начинаешь добывать деньги, перепродавать дефицит. На дискотеках таких называют «королями». Им завидуют, ими восхищаются. Но на самом деле их тоже нет.
– Одеваться, как все, думать, как все, а потом пенсионером сидеть на лавочке у подъезда? Я не хотел быть, как все, но куда от этого уйдешь? Да и быть, как все, легче...
Один и тот же звук, одна и та же психологическая тональность.
«Нет человека, который был бы, как остров, сам по себе» – так сказал английский поэт XVI века Джон Донн. Да, только что родившийся человек входит в уже сложившийся мир. Волны омывают остров бытия всегда. С рождения. С пеленок. Волны исторических и частных событий, волны чужих мнений и характеров, общих и конкретных ситуаций. Они окатывают человека, шлифуют его. При этом человек находится одновременно во многих общностях. Он сын или отец. Он, допустим, сотрудник института или член заводской бригады. Он гражданин своей страны. Кроме того, он чей-то приятель, наконец, друг. Каждая из этих общностей, большая или малая, влияет на его поведение, своим одобрением или осуждением направляет человека в определенное русло. Если я как человек вполне сложился, состоялся как личность, то какими бы большими и страшными ни были волны, набегающие на остров моей жизни, мои отношения
с миром будут вполне ясными и четкими. Независимо ни от погоды в мире, ни от микроклимата, царящего в тех или иных общностях, где я живу. Ведь, помимо волн, набегающих на остров, есть и сам остров, есть некая константа, именуемая душой человека, его внутренним «я». Это маленькое внутреннее «я» не такая уж незаметная величина. Напротив, она способна создать равновесие сил и даже стать величиной, в какой-то мере определяющей погоду в мире.
Если же во мне нет этой константы, если моя душа мягка и текуча, как воск, из которого можно лепить что угодно, если мое половинчатое внутреннее «я» на распутье, как бы в некотором оцепенении, и ждет только толчка извне, если я только слепок с матрицы и для меня дороги только моя телесность, мое чисто физическое существование, то я подданный многих мнений, образов жизни, отношений к миру.
Я готов откликнуться и откликаюсь на все что угодно.
Я могу примкнуть к добру, но равно и ко злу. Ибо для меня нет особой разницы между этими понятиями.
Хорошо работают рядом, и я, примыкающий, буду работать.
Пьют рядом водку, и я буду хлестать ее.
Нужно кровь свою отдать? Отдам!
Нужно чужую кровь пролить? Пролью!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.