Эшелоны, эшелоны... Как часто судьба молодых людей в нашей стране оказывалась накрепко связана с этим словом! Эшелонами ехали юноши и девушки на Магнитку и Днепрогэс, Турксиб и Дальний Восток. Эшелоны увозили молодежь на фронты Великой Отечественной войны, и они же доставляли домой победителей – я до сих пор не могу без волнения смотреть кадры встречи солдат в мае 45-го в Москве на Белорусском вокзале. Целыми железнодорожными составами с песнями и лозунгами отбывали молодые поднимать целинные и залежные земли. И этим же транспортом отправлялось снова на Дальний Восток новое поколение пионеров, первопроходцев, романтиков. Байкало-Амурская магистраль завоевала мое сердце еще до того, как я познакомилась с замечательными ребятами, строящими ее.
Родные мне края, тайгу и сопки видят они и, я уверена, не смогут забыть до конца своих дней. Им трудно приходится, но они делают чрезвычайно важное и нужное для страны дело, прокладывая трассу, по которой пойдут новые и новые эшелоны. Мне нравится современная молодежь, я горжусь ее свершениями, масштабами ее созидательной деятельности. Нам, конечно, и не снился такой размах...
...Незадолго до войны я вынуждена была уехать с Дальнего Востока: муж – человек военный, должен отправляться, куда прикажут, а мне пора было учиться (техникум-то я так и не окончила). Тогдашний начальник Политуправления РККА Л. 3. Мехлис против своего обещания не хотел меня отпускать на учебу. И пришлось мне идти не больше, не меньше, как к самому Клименту Ефремовичу Ворошилову. Он принял меня, выслушал и, конечно, разрешил. Приказал прямо у него в кабинете сесть писать рапорт на его имя. От волнения я сделала ошибку, и не где-нибудь, а в его фамилии. Нарком обороны заглянул через мое плечо, засмеялся и сказал, что, видно, и в самом деле мне надо подучиться.
Поступила я в Промакадемию, училась старательно и с удовольствием, потом вместе с группой отличников перешла в станкостроительный институт.
...Началась война. Муж был на фронте. И я тоже попросилась на фронт. Мой товарищ по Далькрайкому комсомола, ставший в те дни политработником, предложил мне стать комиссаром женского полка связи. Через несколько дней позвонил и сказал, что все оговорено, завтра днем надо идти оформляться. Но наутро раздался телефонный звонок, и меня вызвали в Центральный Комитет нашей партии. Георгий Васильевич Петров, который беседовал со мной, внес в мою тогдашнюю жизнь ясность и определенность. На фронт вам идти не нужно, спокойно сказал он, ваш опыт работы с женщинами сейчас нужнее в тылу, к тому же ваш муж воюет и хорошо воюет – хватит от вашей семьи и его. А вам предлагаем чрезвычайно важную работу: при Совете Народных Комиссаров РСФСР создается Управление по государственному обеспечению и бытовому устройству семей военнослужащих – вот там Валентине Хетагуровой самое место.
В 1944 году в газете «Красная звезда» я писала о нашей работе. Сама статья у меня не сохранилась, но сохранились в памяти две цифры. Поразительные цифры. Только в 1943 году и только по РСФСР было выплачено государственных пособий и пенсий семьям фронтовиков на сумму в 6 миллиардов рублей. И это в стране, выносившей в ту пору на своих плечах тяготы колоссальной, кровопролитнейшей битвы с фашизмом!
Очень большую работу в этом направлении проводил комсомол. Во многих областях страны, почти повсюду, создавался тогда молодежный фонд помощи детям. Сбережений ребята, заменившие у станков и плугов отцов и старших братьев, конечно, не имели. Они могли только делиться крохами, на которые жили. И делились, отдавали дневной и недельный заработок для обеспечения сирот. На средства фонда содержались к 1944 году уже тридцать три детских дома и десять здравниц.
В те годы мне приходилось много ездить по стране, поскольку в контакте с нашим управлением работали практически все местные Советы. Бывала я на территориях, только что освобожденных от фашистского ига, – горестное чувство вызывали руины городов и предприятий, сожженные деревни, от которых остались только обугленные трубы... Случалось попадать и на фронт, а однажды нагрянула прямо в штаб дивизии, которой командовал Георгий Иванович. Но он мне не слишком обрадовался, даже отругал за легкомыслие, поскольку его блиндаж был на расстоянии меньше километра от переднего края обороны противника и стой стороны весьма ощутимо постреливали из пушек, да и авиация бомбила. Но я все равно была счастлива видеть его живого, здорового после того, как летом 41-го он был тяжело ранен и не раз, я знала, смотрел смерти в глаза.
После взятия Берлина, в котором участвовал и Георгий Иванович Хетагуров, его направили как бывалого дальневосточника воевать против японской Квантунской армии. Мы с детьми проводили его в Москве на вокзале, и это был, кажется, последний раз, когда мы расставались с ним надолго. Потом, после победы над Японией семья всегда следовала за отцом ко всякому его месту службы, и мы снова жили в военных гарнизонах. Для меня было важно не столько то, какую работу вел мой муж, сколько то, что он по-прежнему сохранял в себе сочетание требовательности командира с добротой много повидавшего и пережившего человека. Помню, однажды я увидела, как женщина, пришедшая к Хетагурову просить за своего провинившегося сына, разрыдалась, и мой бесстрашный, убеленный сединой джигит трясущимися руками капал ей валокордин в чашку... Отношение к женщинам он навсегда сохранил самое рыцарское – не зря, наверное, любил в полушутку сказать мне: дома ты командующий. А младшую дочь Наташу называл своей лебединой песнею.
Без всякого самодовольства скажу: я прожила хорошую жизнь. Мне и повезло во многом и краснеть как будто не за что. Дружила и дружу со многими яркими, необычными, интересными людьми. Близка со знаменитой ткачихой Марией Виноградовой – вот кто несет бремя огромной славы с замечательным достоинством. Не раз встречалась с женщиной-трактористкой №1 Пашей Ангелиной – крупный человек она была, сильной души. Знакома была с выдающимся летчиком Валерием Чкаловым – и сейчас перед глазами его скульптурной лепки лицо, размашистый, удалой жест, веселые, по-мальчишески храбрые глаза. Могла бы рассказать и о многих других, чьи имена вошли в учебник истории, и уже за одно это благодарна судьбе.
Моя молодость прошла в удивительное, если можно так выразиться, самозабвенное время. И вправду ведь «мальчики иных веков, наверное, будут плакать ночью о времени большевиков», как написал поэт. Что смогла, то сделала сама: для людей, для страны, а в конечном счете и для себя тоже, раз я гражданин Советского Союза.
Хочу сказать еще о песне. Меня в одной телевизионной передаче спросили, как я отношусь к музыке. И я честно призналась, что не считаю себя знатоком в музыке серьезной, классической, хоть и люблю некоторые симфонические произведения. Зато музыку песенную знаю неплохо. Всегда была запевалой, несмотря на слабенький голос. Все собрания и митинги, субботники и праздничные вечера начинались и кончались песней. В бой шли с песней. Сама жизнь наша была пронизана веселыми, бодрыми, лирическими, нежными мелодиями.
И до сих пор, как услышу по радио: «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы! Пускай поет о нас страна...» – комок в горле. Подпеваю тихонько, улыбаюсь сама себе, своим мыслям. Хорошее было время, мое время. Мы жили и работали для будущего. И в меди оркестров, провожающих с Комсомольской площади новые эшелоны добровольцев 70-х годов, слышна и наша мелодия.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.