Голос

— Ждать, — сухо ответил он. — Можете быть свободной.

Субботняя ночь была долгой. Он много раз поднимался подышать ночным воздухом, высунувшись, как флаг, из окна. На рассвете он открыл чемодан, приготовленный перед сном, и сунул туда флакон одеколона. Утром, за час до прихода экспресса, он отправился на вокзал. Он смог проглотить только стакан воды. Сердце билось у него не в груди, а в горле, которое распухло так, что он едва не задыхался. Голос звучал в нем: «Я сяду в первый вагон. На мне будет сиреневый шарф. Что вы подумаете обо мне? Разумно ли то, что мы делаем?»

— Как вас зовут?

— Люсьена.

— Свет! Мой свет! [Имя Люсьена (Lycienne) происходит от лат. lux (свет).]

Он расположился у буфетного окна, не тронув налитый ему кофе. Не было видно никакого сиреневого шарфа. Поезд подходил к вокзалу.

«Она села на предыдущей станции», — подумал мэтр Морто.

Он не нашел ее ни в первом вагоне, ни в последующих.

«Она будет ждать меня на перроне в Париже». Морто крутился под стеклянной крышей Северного вокзала, искал ее повсюду, рыскал по поезду.

«Может быть, у выхода?»

Он был уже у самых дверей.

— Сударь, — сказала ему контролерша, — сударь! Вы сейчас потеряете свой шарф.

Морто посмотрел в направлении ее вытянутого пальца. К его чемодану был прицеплен сиреневый шарф, невероятно длинный, который тащился по земле. Он вынужден был присесть на тележку, присесть тут же.

В понедельник Марта пришла к матери и с грустью рассказала ей, что мэтр Морто вернулся очень гордый своим парижским приключением и что какая-то женщина подарила ему сиреневый шарф.

— Я знаю, — сказала мать, изменив голос.

— Каким образом?

— Он слишком легкомысленно к тебе относится. Я его проучила.

Перевела с французского Светлана Ломидзе