- Отчего у тебя руки в краске, рисовал?
- А это я так, от яиц осталось, не отмывается, видела, как я Марию Христофоровну то размалевал - она теперь, чай, не знает, в какую щель забиться - попало ей от матери. Я ее раскрасил и гостям выпустил - вот была потеха, а мама рассердилась, на нее накричала, будем помнить теперь.
- Зачем же ты так ее, за что, нехорошо так?
- Фу, ты, вот еще о ком нашла сказать, ты знаешь, как она мне надоела законом божьим, уставом этим церковным измучила.
Варя по-своему поняла это, наполовину простила, засмеялась:
- А ты зачем учишь?
- Заставляют.
Варя вплотную придвинулась к Боре, шепотком торжественным:
- Знаешь, Боря, мне с тобой надо поговорить об очень важном деле.
- О чем?
- Узнаешь после, по секрету, здесь, и детской, нельзя - услышат.
- Идем в папин кабинет, там никого сейчас нет.
Плотно прикрыла за собой дверь и опять близехонько шепотком, хотя никто уж не мог слышать:
- Знаешь, Боря, я - пионерка, хочешь к нам?
Понял не сразу, потом вспомнил - говорила как - то мать: «пионеры - это такой разврат, представьте: мальчики и девочки спят в одних палатках».
Вспомнил, спросил:
- А правда, вы в палатках спите вместе - мальчики и девочки?
Да, случается иногда, во время походов.
Глухо ворочается в мозгу - Варя «женщина», нездорово вспыхнули глаза, ладони рук стали влажными и липкими. Потянул Варю за руку к себе.
- А меня тоже с собой возьмете?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.