- Левее возьмите, левее. Там засада!
На катере не слышали Фетисова и шли прежним курсом. Перекричать шум моря и перестрелки было не мыслимо.
Тогда он вскочил во весь рост и по флотскому обычаю просемафорил руками, объясняя, где нужно пристать.
- Ясно видим, - ответили с катера и повернули к тому месту, где стоял Фетисов.
Командир радостно улыбнулся. И тут же упал.
Когда политрук подполз к командиру, тот уже не дышал. Одна рука была откинута, та рука, которой он подавал сигналы. Другая - судорожно зажимала рану. Лицо еще улыбалось.
- Слушай мою команду! - крикнул политрук. - За командира остаюсь я. Заместителем назначаю Бориса Бархатова.
Связь с Хорсеном оборвалась. Финны подтягивали к лощине силы для атаки. Надо было во что бы то ни стало информировать капитана Гранина об обстановке.
- Гриденко, ко мне! - тихо передал политрук.
- Я здесь! - откликнулся Гриденко, подтягиваясь ближе к Гончаренко.
- Плавать умеете?
- Да.
- Хорошо?
- Так я ж с торпедных катеров.
- Ныряете?
- С детства.
- Поручение опасное - могут убить.
- Вы же меня знаете, товарищ политрук, - карие глаза юноши потемнели от обиды.
Гончаренко знал, что этот молодой и горячий краснофлотец не пропустил еще ни одной смелой операции, каждый раз устраиваясь в десантный отряд всеми правдами и неправдами.
- Волна большая, учтите. Надо плыть до Хорсена и сообщить капитану Гранину обстановку. Видите, как стреляют по заливу?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.