- Так определяются функции движения, - сказал профессор Ямамото. - Следует помнить, что функции движения связаны не только с физиологией организма, но и со всей историей прожитой жизни.
Далее исследуется деятельность внутренних органов, а когда с этим покончено, начинается наконец самое главное: анализ импульсов в коре головного мозга. Количество игл в манипуляторе увеличилось, семь или восемь из них повисли перед лицом. Они стимулируют органы чувств: уши, глаза и прочее. В уши вводятся слуховые трубки, на глаза опускают какой-то прибор, напоминающий огромный бинокль. На экранах осциллографов возникают странные кривые. Их больше восьмидесяти, и они непрерывно изгибаются самым причудливым образом.
- Мы начнем, - поясняет профессор Ямамото, - со стимуляции обычных, повседневных раздражений. Пять тысяч моделей различных раздражений, тщательно отобранных и отработанных в наших лабораториях. Они выражаются в зрительных и слуховых образах, которым соответствуют простейшие существительные, глаголы и прилагательные... Затем мы пустим в дело еще пять тысяч моделей, представляющих собой комбинации предыдущих. Обыкновенно в нашей практике анализ импульсов коры этим и кончается, но сегодня мы попытаемся пойти несколько дальше. Ну вот хотя бы... Мне сейчас пришло в голову... Покажем ему свежую кинохронику и прочитаем последние газеты за эту неделю. В обратном порядке, начиная с сегодняшних.
- Превосходная мысль! - восклицаю я нарочито восторженным голосом, и Ерики на экране согласно кивает головой.
Действительно, придумано хорошо. Очень удачная мысль. Даже слишком удачная. Видимо, профессор Ямамото давно ее лелеет, уже не раз пытался проверить ее на практике, но неудачно, а сейчас из тщеславия делает вид, будто это гениальное озарение снизошло на него только что...
Впрочем, в кривых на экранах осциллографов незаметно никаких изменений. Они по-прежнему дрожат, как воздух над горячей дорогой. А что сейчас слышит моя машина?
Щелкает переключатель. Наконец-то! Вот-вот застрекочет скоростное печатающее устройство, и из вывода поползет лента записи. Когда же? Я жду и не могу дождаться. Что расскажет мертвец?
Профессор Ямамото отключает мозговой анализатор и говорит, кивая мне с телеэкрана:
- Ну, вот и все. Программа стимуляции закончена...
Я поблагодарил и с каким-то беспокойным чувством выключил телевизор. На гаснущем экране я еще успел заметить, что Ерики и его товарищи смущенно глядят на меня. Вероятно, я поступил слишком грубо и невежливо по отношению к профессору. Ведь все они там, в госпитале, с таким интересом и нетерпением ждали, что расскажет через машину покойный заведующий финансовым отделом по имени Сусуму Тода. Все так хотели узнать, как отреагировала на этот эксперимент машина... Но у меня были свои соображения. До тех пор, пока вопрос не будет улажен полностью и окончательно, результаты сегодняшней работы опубликовывать нельзя. Надо стараться всеми силами не раздражать трусливую комиссию сенсационными слухами. Если, например, это убийство хоть в малейшей степени обернется против нас, комиссия немедленно повернется к нам спиной. И для меня сейчас самое главное - раскрытие этого странного преступления.
В тот момент, когда я собирался включить выводную систему, зажужжал телефон. Я взял трубку и сейчас же услышал далекий хрипловатый голос:
- Алло, это господин Кацуми? Голос показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, кто это. В трубке слышался уличный шум - видимо, говорили из автомата.
- Предупреждаю, - продолжал голос, - лучше вам не залезать слишком глубоко в наши дела.
- Ваши дела... Какие дела?
- Этого вам знать не нужно. Между прочим, полиция заинтересовалась теми двумя, которые ходили за убитым.
- Кто ты?
- Ваш друг.
Отбой. Я закурил сигарету и, немного успокоившись, вернулся к выводной системе. Щелкаю переключателями, читая ленту записи. Вызываю одну за другой все секции с информацией, полученной из госпиталя, объединяю их и перевожу на положение «общая реакция», теперь психика убитого полностью восстановлена и способна реагировать на внешние воздействия. Не сама психика, правда, а ее электронное отображение. Должна существовать какая-то разница между психикой живого человека и ее отображением, это несомненно, и было бы очень интересно исследовать эту разницу, но сейчас меня интересует совсем другое.
Стараясь подавить волнение, я обращаюсь к машине:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.