«Пусть каждый..., изучив решения Пленума, подумает, как применить их в своей практической работе. Пусть каждый трудовой коллектив выработает план освоения и внедрения достижений науки, техники, автоматики, лучшего использования производственных резервов и площадей, чтобы быстрее взять свои рубежи семилетки».
(Из Обращения июньского Пленума ЦК КПСС к народу).
Про свои военные подвиги он рассказывать не любит: «Что было, то прошло!...» Закурит и непременно заведет разговор о чем-нибудь другом. Но однажды не выдержал. В годовщину свадьбы, когда гости засиделись до утра, а веселые хлопцы из механического, отбив «елецкую», смеха ради припоминали разные занимательные случаи из армейского быта, он подошел к шкафу, вынул из ящика вчетверо сложенную бумажку и бросил на стол. Костя Сапрыкин, лучший друг детства, развернул ее и громко прочел: «Егорьевский районный военный комиссариат сообщает, что Ваш сын, рядовой Георгий Ильич Писчасов, пал смертью храбрых в октябре 1943 года при форсировании Днепра...»
Мать всхлипнула, вспомнив старое, и отвернулась к окну.
История этой «похоронной» заслуживает отдельного повествования.
... Георгий ушел на фронт, когда ему еще не исполнилось восемнадцати лет. Зачислили его в пулеметный взвод. От природы смышленый и ловкий, он быстро усвоил все особенности оружия, и командир части, посматривая, как молниеносно собирает и разбирает пулемет Георгий, нередко вздыхал: «Эх, учиться б тебе, Жорка! Толковый инженер из тебя вышел бы...» Писчасов краснел до корней волос, но, польщенный, отшучивался: «Учиться буду в среду, после войны...»
Осенью части подтянулись к Днепру. Переправу начали под утро, после длительной артподготовки. На середине реки Георгия сбросило с парома взрывной волной. Он плыл рядом, с ужасом думая, что будет, если в воду сбросит и пулемет. Бомбы падали в нескольких десятках метров. Слыша их пронизывающий до костей вой, Писчасов нырял поглубже, и в эти моменты ледяная вода казалась ему приятной и теплой.
Задыхаясь от усталости, выбрался он на берег. Вырыл окоп поглубже, установил пулемет и стал ждать приказа. Впереди, метрах в трехстах, были немцы, а позади - Днепр. Крохотный участок земли нужно было во что бы то ни стало удержать до прибытия своих. За три дня горстка бойцов отбила восемнадцать атак. Товарищи Георгия, такие же безусые юнцы, как и он, отлично сознавали, что их ждет. Они бились до последнего патрона...
Георгий остался один. Он стрелял редко, бережно расходуя боеприпасы. Два танка он поджег бутылками с горючей смесью и сам удивился, когда над машинами поднялись густые клубы черного дыма. Увидев плотные цепи немецких автоматчиков, аккуратно, как на ученье, бросил гранаты, а когда в сумке осталась всего одна, в последний раз оглянулся на левый берег Днепра и швырнул ее в немецкого офицера...
Когда из плавней перестал доноситься стук пулемета Писчасова, на левом берегу поняли, что случилось. Обо всем сообщили в штаб, а оттуда - в Егорьевский райвоенкомат. Через месяц матери Георгия вручили извещение о геройской смерти сына.
Георгия подобрали наши наступавшие части. Юноша был изранен осколками, ему оторвало ногу. Несколько недель он не приходил в сознание, перенес девять операций, а когда много позже медсестра, увидев, что парень не спит по ночам, упорно думая о чем - то спросила: «Может, письмо домой написать?» - ответил: «Нет, не нужно. Что стариков зря расстраивать! Все равно помру...»
Но Георгий выжил. Через год его выписали из госпиталя. Морозным утром он вышел во двор, жадно вдохнул седой, холодный воздух и, оглядываясь на непривычно глубокий след в снегу, оставляемый протезом, медленно зашагал к станции.
В Егорьевск Писчасов приехал поздно ночью. Подойдя к дому, негромко постучал До боли знакомый голос обеспокоенно спросил: «Кто там?»
«Это я, мама!» - хрипло ответил Георгий.
Ведя обессилевшую сразу мать в комнату, он старался ступать не хромая и держать спину прямо...
Георгий поступил работать мастером в то самое ремесленное училище, которое окончил до ухода в армию. Всякий раз, возвращаясь домой, он вспоминал слова командира: «Из тебя толковый инженер выйдет!» На следующий год Георгий подал заявление в вечерний машиностроительный техникум. По ночам, листая учебники, старался отвлечь себя от мучительной боли в ноге. Учился хорошо и при получении диплома был единогласно рекомендован в Московский автомеханический институт.
Пять лет учебы в столице пролетели быстро. Много книг прочел за эти годы Георгий, многое узнал. Заставлял себя делать утром и вечером физзарядку, неустанно тренировал ногу...
Комиссия направила Писчасова работать в Коломну, «а тепловозостроительный завод. Когда в отделе кадров завода появился стройный голубоглазый молодец с перекатывающимися под рубашкой мускулами, кто - то с завистью сказал: «Хорош!» Писчасов усмехнулся, сдал документы и, проходя по комнате, больше всего на свете желал, чтобы предательское поскрипывание протеза не выдало его тайны.
Крепко полюбилась Георгию работа в технологическом отделе - усовершенствование станков, бесконечное их обновление. Бывает так: работает в цехе машина год, два. Кажется, что производственные возможности ее исчерпаны полностью. А потом инженеры внесут конструктивное изменение в один из ее узлов - и машина начинает жить второй жизнью... Всякий раз, обновляя станки, Георгий словно вкладывал в них частицу самого себя...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.