- При чем тут женитьба? Дом его сбил с пути, вот что! - вспылил я.
- По-твоему выходит, не надо иметь своих коттеджей, своих квартир, а жить в заводском общежитии и в личной собственности иметь один чемодан? А для чего ж тогда сейчас города в леса строек одеты? Для чего наше правительство дает трудящимся денежные ссуды, выделяет земельные участки, материалы? Ну - ка, ответь!... А задачи коммунистического общества к чему сводятся? К максимальному удовлетворению растущих потребностей трудящихся.
- Что ты мне политграмоту читаешь! - рассердился я. - Разве я против новых домов, квартир, коттеджей? Я против мещанства, понимаешь? Против того, чтобы в новый дом коммунистического общества тащить отживший хлам прошлого! Я против плесени!
- Ты, может, станешь у дверей коммунистического общества и будешь спрашивать каждого, есть у него право вступать туда или нет?
- Да, именно так! - подхватил я. - Вот Федора, например, я не пустил бы в новое общество.
- Наличники мешают?
- И наличники мешают, ежели они заслоняют в человеке все! Было время, я у Федора учился тому, как чистовые обработки детали производить, а теперь чему у него научишься? Рвачеству, желанию заработать лишнюю десятку, которую он приспособит для того, чтобы альфрейщики разделали ему стены дома «под орех»? А по мне так: чисто в Доме - и хорошо, и нечего свою рабочую совесть в угоду мещанскому уюту продавать. Федор же ее продает, и мы ему в этом помощниками стали! - Я передохнул и договорил: - Нет, те, кто осваивали целину и строили Братскую ГЭС, меньше всего тревожились и думали о наличниках. Местом их жилья была брезентовая палатка, крышей служило небо...
- Так что же ты предлагаешь, всех под открытое небо переселить?
- Я... - Но договорить мне не пришлось.
- Стойте, ребята. Сдается мне, что вы сейчас обязательно поссоритесь. - Это сказал Олег Рослов, сосед по общежитию. Олег работал электриком в силовом цехе, а по вечерам занимался в заводском техникуме, откуда, как видно, он только что пришел.
- Я ваш спор слышал, - сказал он. - Стоял возле окна и не хотел мешать: пусть, думаю, друзья поспорят. В спорах, говорят, истина рождается. А истина такова, что я на вашем месте давно бы во всеуслышание заговорил о Федоре Аршинове.
- О чем же, собственно? - вдруг спросил Гурген.
Действительно, подумал я, бывает же так, споткнется человек, круто свернет с прямой дороги, и это трудно не заметить. Но в жизни Федора Аршинова все как будто бы осталось на прежних местах. Его поведение не давало видимого повода для того, чтобы создать «персональное дело», вызвать парня на бюро. И в то же время Олег Рослов был прав: о таких, как Федор, надо говорить!
... Дом Феди Аршинова давно уже выстроен, и в нем, как и положено, отпраздновали новоселье. Но меня с Гургеном не тянет туда. Наоборот, у нас такое чувство, будто этот дом отнял у нас хорошего друга. Федя теперь редко появляется в заводском клубе, общественную работу забросил - все отговаривается одним и тем же:
- Некогда, братцы, сами знаете, дом отделываю!
Люся, наш шумливый, непоседливый «Вертолет», теперь что - то приуныла, а Федор говорит, что «бабье дело - сидеть дома, не бегать по цеху, я ее обязательно заберу с работы». Так и говорит «заберу», точно речь идет о каком - нибудь неодушевленном предмете.
Вчера, зайдя в кузницу, я случайно встретил там Федю и услышал, как он говорил старому кузнецу:
- Ты, Митрич, сделай мне чугунную решетку и две подковы.
- Зачем тебе все это, милый человек? - не понял Митрич.
- Подковы к порогу дома прибью для счастья, а дом без ограды не дом.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Обсухдаем статью «Плюшкин от культуры»