Полдень. Под серо - серебристой чашей затянувшегося неба дремлют вековые леса, уже тронутые нежной грустью осени. Каких только красок и оттенков здесь нет! Прозрачным янтарем отсвечивают клены: нетускнеюще - яркой акварелью окрасились куртинки зеленокорых осин; в пламенеющие полушалки одеты беломраморные березы, разбредшиеся через звонкие сосняки и угрюмые ельники; рубинами рдеют отяжелевшие гроздья будто стоя уснувших рябин. В потемках чащоб и в светлеющих проредях полянок стоит глухая, затаенная тишь. Но она до того чутка и отголосиста, что даже стук упавшей шишки отдается звучным эхом.
После долгой ходьбы хорошо отдохнуть на щетинистом ковре белоуса. Лежу и слушаю, как рядом в дымчатой глубине бора неугомонно журчит ручеек. Его переливы напоминают звон зябликов и рассыпчатую трель жаворонков. Сдается, что вокруг ни единой живой души. И вдруг неподалеку громкий треск сломанного сучка и чья - то тяжелая поступь. Осыпая огненную метель листопада, из густого подлеска спокойным, машистым шагом к ручью выходит пара сохатых.
Большая, похожая на старый, побуревший пень горбоносая голова лесного великана увенчана короной раскидистых лопатообразных рогов. Его комолая подруга поменьше ростом, но так же сильна, подбориста и волоока. Землисто - бурая, будто приглаженная шерсть зверей отливает тусклым серебристым блеском.
Широко расставив длинные узловатые ноги, шевеля отвисшими, похожими на замшевые кошельки губами, лоси жадно тянутся к воде. Однако, не успев сделать по нескольку глотков, они настороженно вскидывают свои массивные головы. Откуда - то из чащи доносится ясный, чистый голос:
Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина.
Голову склонила
До самого тына?...
Легко и плавно, то затихая, то откликаясь в самых далеких уголках лесного раздолья, песня разливается неповторимо чудесной мелодией. В ней и неукротимая, вечно юная любовь, и недолгая, мимолетная печаль, и всепобеждающая сила молодости. Пожалуй, никогда, ни в каком концертном зале не звучала песня так красиво и вдохновенно, как теперь в золотом, осеннем лесу.
Навострив большие, косо срезанные уши, лоси чутко улавливают каждый долетающий до них звук. Голос приближается. Но звери не уходят. В их светло - карих глазах, перечеркнутых иссиня - черными полосками зрачков, нет ни капельки страха.
«Неужели слушают песню?» - думается мне. Так и есть! Пение как бы завораживает лесных великанов. И пока грустно, но величаво звучит она, лоси стоят, как чудесное живое изваяние. Когда же очаровавший их голос утихает, они снова склоняются к роднику, а потом не спеша скрываются в огненно - оранжевом крушиннике.
Взяв ружье, выбираюсь на затравеневшую тропку. Вскоре мне навстречу выходит высокая крутогрудая девушка. Ее широко открытые васильковые глаза сияют добротой и ласковостью. В одной руке она держит букет поздних цветов: нежно - голубых цикориев, золотистых одуванчиков, розовых зонтиков тысячелистника; в другой - несет корзинку, доверху наполненную отборными боровиками.
- Здравствуйте! - говорю я. - Хорошо вы песни поете. Просто замечательно!
- Как могу, так и пою! - отвечает она, зардевшись румянцем.
Мелькая между деревьев цветастым платьем, девушка идет своей дорогой, а мне кажется, что в образе этой русокосой красуни из лесов уходит благодатное лето.
г. Сумы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.