Она сама хотела отвести своего первоклассника в школу, но пока повязывала платок перед зеркалом, он убежал один. Не маленький же, чтобы мать вела его по улице за руку!
Но когда Миша после первого урока выбежал в коридор, он увидел, что мать всё-таки пришла в школу следом за ним. Анна Прокофьевна о чём-то обстоятельно беседовала со школьной сторожихой.
- Ну, что? Ну, как? - забросала она Мишу вопросами. - Всё понимаешь, что учительница показывает?
- А то разве не поймёт, - ответила за него сторожиха, - голова-то свежая.
- Только бы учился как следует, - вздыхала мать, - первый-то класс, - считай, начало' жизненной дорожки. Как выучится, так потом и жить будет. Эх, нелегко их доводить до дела без отца-то, старший вон на завод пошёл...
Давно это было, лет тринадцать тому назад... Вот и сейчас мать переживает за него, волнуется. Должно быть, матери всегда такие.
- Поди, и по политике тебя будут спрашивать, сынок, и по работе?
- А как же, конечно, будут.
- Смотри, не осрамись, отвечай смелее. Расскажи, как дальше думаешь работать: скоро, мол, попробую перегнать своих товарищей.
- Ещё мало каши ел, перегонять-то! - Михаил улыбнулся, но оттого, что губы у него обветрились и потрескались, улыбка вышла неловкой, смущённой.
Анна Прокофьевна вдруг спохватилась и взглянула на старые ходики. Эти мудрёные часы вот уже лет восемь ходили не иначе, как в наклонном положении, но время отсчитывали исправно.
- Ну, что будет, сынок, ступай. Пора, - сказала Анна Прокофьевна. - Да приходи поскорей: ждать-то тут одной нелегко.
Михаил вышел на улицу. Потускневшее солнце готовилось чинно спуститься за дальние холмы. Над полями, то чёрными от свежей пахоты, то зелёными от озимой, поплыла сизая дымка. Вон за той берёзовой рощей, едва распустившей молодую листву, Михаил оставил свой трактор. Пусть хорошенько заправят, ночью обязательно нужно допахать поле у Старого городища. Дневное задание он выполнил, но недопахал такой клин, что назавтра оставлять - ни два, ни полтора, только рабочий день разбивать.
«Ничего, допашу, - думал Михаил, размашисто шагая по зазеленевшей улице. - Перед утречком успею и передохнуть. В такую ночь все равно не уснёшь... Миша Верхорубов станет сегодня кандидатом партии, до сна ли тут!»
Однако будущего кандидата начинало охватывать беспокойство: «Неизвестно, как ещё получится. Зададут какой-нибудь вопрос по международному положению, а ты и растеряешься... Районные руководители не то, что свои товарищи-трактористы на партсобрании. Могут копнуть и поглубже, кругозор-то у них совсем другой».
Чем ближе Михаил подходил к райкому, тем медленнее становились его шаги.
Когда его вместе с парторгом бригады пригласили в кабинет секретаря райкома, где заседало бюро, от его прежнего спокойствия не осталось и следа. Под испытующими взглядами членов бюро он сел к столу.
- Самый молодой наш тракторист Михаил Верхорубов, - отрекомендовал его секретарь райкома.
- Так, так, это хорошо, что самый молодой, - отозвался кто-то басом, - а самый молодой должен быть и самым передовым, не так ли, а?
Михаил быстро вскинул глаза. Это говорил председатель райисполкома, бывший молотобоец колхозной кузницы. Он развернул районную газету и отыскал в ней недельную сводку о ходе сева.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.