Алёшка был окончательно позабыт. В этой небольшой группке он вдруг остался совершенно один. Ребята разговаривали между собой, всматривались в речную даль, прикрыв ладонью глаза, и всё это делалось так, будто никакого Алёшки здесь никогда и не было.
Ребята всё разговаривали, а мальчишка с далёкого Дона сидел в полном одиночестве. И весёлая наша река, должно быть, потеряла для него всякую прелесть, потому что смотрел он теперь вниз, на жёлтую глину яра. Наверно, он жалел, что Иван Кузьмич затеял всю эту историю с Америкой. Почему бы ему сразу не сказать ребятам о странном названии своей деревушки - и тогда всё бы пошло по - иному.
Но я не угадал ход Алешкиных мыслей. Он вдруг бросил на землю кепку и заговорил. Голос его дрожал и прерывался:
- Эх, вы!... Ничего вы не понимаете. Про Америку вам интересно, а про Дон, значит, нет? Так? Хорошо. А вы знаете, что наш колхоз «Светлый» - самый наипервейший во всём районе? Вы тут никогда такого и не видели.
- Ну да, не видели...
Но Алёшка словно не слышал этой скептической реплики Виктора.
- Около нашей деревни самый страшный бой с немцами был. Сколько их там положили - страсть! Одних танков подбитых, может, сто штук увезли. Ну и они, гады, когда уходили, сожгли колхоз. Ни одного двора целого, только трубы торчат. И людей много погубили. Мамку мою вот тоже убили, один я остался. Когда собрались в деревне, - смотреть страшно. А поезжай - ка теперь в нашу деревню, посмотри. Лучше прежнего. Дома с палисадниками, и все один к одному, улица, как по линеечке. Станцию построили, во всех домах свет, электричество и воду качает. К нам из области сам секретарь приезжал. Хвалил. «Давайте, - говорит, - лучших мне строителей, чтобы всем для примера». Двадцать человек ему назвали, и про меня председатель тоже сказал, как я плотничал. С дедом Василём мы двери да оконные рамы делали. Потом даже в газетах было. «Алексей Крылов» - так и написано. Ну только это - не всё. Митьки Власова, моего дружка, мать со своим звеном большущий урожай собрала. Весь ток пшеницей засыпали. Гора - горой. Три агронома в зиму к Митькиной матери приезжали на выучку. Говорят, книжка про неё будет... А недавно новую школу начали строить. На берегу. Река у нас ясная, всё дно видать. Место для школы отвели высокое, и сад уже посадили рядом. Вот школа будет!...
Алёшка поднялся и встал на краю яра. Порыв ветра налетел с реки и встрепал его выгоревшие на солнце волосы. Мальчишка с Дона будто стал выше ростом и шире в плечах. Он смотрел прямо на ребят, глаза его блестели, и он всё говорил и говорил. И неведомая деревушка с таким странным названием, затерявшаяся где - то на далёкой от наших мест реке, вставала чудесной страной.
- Когда отстроились, наши и говорят: «Названье у нас больно неподходящее - «Америка»; от соседей даже совестно. По - новому назвали деревню - «Светлая»... Если бы дядя не вытребовал, никогда не уехал бы. Ну да на Камчатке я его искать не буду. Вот заработаю у вас денег на дорогу и поеду назад. У нас там...
Ребята с затаённым дыханием слушали Алёшку. Они давно уже простили ему историю с Америкой и верили теперь каждому слову.
г. Хабаровск.
В 11-м номере читайте о видном государственном деятеле XIXвека графе Александре Христофоровиче Бенкендорфе, о жизни и творчестве замечательного режиссера Киры Муратовой, о друге Льва Толстого, хранительнице его наследия Софье Александровне Стахович, новый остросюжетный роман Екатерины Марковой «Плакальщица» и многое другое.