- А ловок ещё ты, отец. Ловок! Такой бы ручкой да немцу подзатыльники вешать...
Старик вытащил из печурки свистульку. По верху её чернело несколько дырочек. Старик глубоко вдохнул воздух, тонкие вздрагивающие пальцы его повисли над дырочками, и вдруг что-то быстрое, звенящее забилось в баньке.
- Ехал из ярмарки ухарь-купец, ухарь-купец, удалой молодец, - подхватил майор.
- А крепко, крепко ты, командир!
- Свою гармонь до войны имел.
- Ты эвон какой, оказывается... Когда вскипел второй котелок, и стаканы были налиты, майор сказал:
- Пристрой, отец, поспать, пожалуйста.
- А чай пить?
- Довольно.
- Поставлю, а?.. Ну, твоё дело. Старик приволок из предбанника сенник.
Взбил его, бросил «а два ржаных снопа.
- Когда будить-то?
- До света чтоб на ногах были, - сказал я. Старик надел шапку, повязал полушубок верёвкой, взял топор, салазки и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Слышно было, как под окошком проскрипел снежок. Потом всё стихло, только над банькой шуршала солома, да посвистывал в трубе ветер.
Перед рассветом старик разбудил нас. Он был хмур, неразговорчив. Мы тоже молчали. Оделись и вышли на улицу.
Старик провожал нас за хутор. Мы прошли мимо груды брёвен, сваленных у дороги. «За ночь на салазочках навозил», - подумал я.
- Так вам шлях нужен? - сказал старик, остановившись. - Вон, видите, рогуля чернеет? Как подойдёте до неё, станете, - огонёк вам представится. На шлях этот огонёк вас и выведет.
Мы распрощались со стариком, дошли до рогули - это была разбитая снарядом яблоня, - 0'становились, как наказал старик. И верно: далеко-далеко горел огонёк.
Я оглянулся: старик шёл по дороге к хутору. В оконце его избы тоже светил огонёк.
- Гляди, гляди, - проговорил майор и показал в степь. Там блеснул ещё огонёк...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.