Последнее слово требует от него большого усилия.
Паня держала ниточку, но была равнодушна к тому, что происходило за пределами цеха. Она знала, что супы ее хвалят, и этого было достаточно.
Ничего значительного не видела она в повседневной сумятице кухни. (Привычный, устоявшийся кислый запад, белый колпак Шестипёрова, раздавленный помидор на кафельном полу.
Вся фабрика была для Пани гигантским примусом с кастрюлей, и ей казалось иногда, что она стоит у этого примуса в темном коридорчике жизни, услуживая людям, занятым другим - настоящим Делом.
Она немного презирала свою профессию.
Ребята с «Дукса» встречали девушек с фабрики - кухни едкими насмешливыми восклицаниями:
- А! Кухня! Кухтрест! Колпак!
- Девочки, от вас щами воняет!
В сравнении с этими коренными пролетариями, строителями самолетов, квалифицированными лекальщиками и токарями поварихи были людьми второго сорта. Паня догадывалась, что в этом пункте была ложь, фальшь, грубая ошибка. Эх, умела бы она творить! Но большинство девушек принимали издевку как должное, беззлобно отшучивались. Может и вправду щами песет? Дома бы надушиться как следует!
Кухтрест! Колпак!
На фабрику - кухню приходили десятки обследователей, бригад, комиссий. Посторонние люди неуклюже толкались в кухне. Подходили к Пане, спрашивали - и всегда одно и то же: Какова пропускаемость котлов? Как выполняется план?
И больше ни о чем. Как на экскурсии.
Никому не было интересно, что она, молодой повар, успела за этот год, какие у нее отношения с Шестипёровым, как она организует работу в бригаде. В газетах писали об ударных бригадах бетонщиков, доменщиков, шахтеров. Но Пане не пришлось читать об ударной бригаде поваром.
Кухтрест! Колпак!
Рядом, я лаборатории, вычисляли калорийность ее супов, а она ничего об этом не знала.
Созывались конференции потребителей, там говорили о качестве обедов, о цене, об отдельном зале для лучших цехов лучших заводов, но Паня оставалась в стороне от всей этой жизни. Никто не взял ее за руку, не повел, не толкнул в сторону этой жизни, а сама она оказалась слишком нерешительной. И она была только заботливейшей, чистоплотнейшей хозяйкой - поварихой.
А в комсомольском комитете даже не знали фамилии этой девушки!
Панино пренебрежение к своей профессии, издевка над колпаком и Кухтрестом, деление пролетариев на первый и второй сорт - это от предрассудков капитализма. И гнусные сорняки этого предрассудка мы должны выпалывать с той же неутомимостью, с какой выпалываем хищнический индивидуализм, стяжательство, рвачество, лень.
Презрение к «кухаренку», к «кухаркиным детям» накапливалось в десятилетиях капиталистического рабства. Сегодняшние мастера кулинарного искусства, старые кадровики фабрика - кухни № 1, прошли мучительный путь 25 - 30 - летнего беспрерывного труда, начав с мальчиков, с побегушек, с унижений, зачастую с жалкого подхалимства перед поваром - шефом.
Выпускница советской кулинарной школы Паня Пучкова приобретает квалификацию в чистом светлом цехе, у лучших заграничных котлов. Ей дана возможность руководить целой бригадой. Ни один повар не осмелится погнать ее по своему личному делу.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.