Резолюция была отвергнута. Только часть рабочих, как выяснилось после, потомственных пролетариев, и небольшая группа молодежи, главным образом комсомольцев или близко к ним стоящих ребят, согласились стать на работу.
В этот же день я к вечеру получил приказание явиться по предложению ЦК в распоряжение райкома партии.
На улицах появились листки, сообщавшие тревожные вести. В Кронштадте мятеж. Во главе - генерал Козловский.
В комитете партии, на улице Глинки, 4, в ревтройке шла напряженная работа.
Оторг района Кляво - Клявин, посмотрев на бумажку от ЦК о посылке в распоряжение района, коротко отрезал:
- Останешься при ревтройке. С Корковым немедля организуйте агентурный отдел.
Наверху, в маленькой комнате по соседству с расположившимся отрядом коммунистического батальона, состряпали наскоро записку с надписью: «агентурный отдел» и принялись га подготовку «кадров». Звоню в райком комсомола, сообщаю, что прибыл в райком партии и прошу Васю Лукина дать ребят для агентурного отдела.
Нашими функциями были: рассылка патрулей и связь, вылавливание шептунов и контрреволюционеров и выполнение целой кучи других заданий ревтройки, вплоть до арестов и допросов.
Наши комсомольцы старались во - всю.
Вот вбегают двое ребят и сообщают: «В Вознесенской церкви поп произносит погромную речь. Что делать?»
- Как что делать? Изъять его из обращения.
Ребята, не требуя никаких инструкций и указаний, немедленно смываются.
Через некоторое время еще двое парней приводят солидного, добротного, старого петербургского дворника, сохранившегося в полной неприкосновенности, кроме медали за усердие.
Он делает возмущенное лицо и пытается доказать свою невинность. Его уличают ребята, с торжеством вытаскивающие из кармана «Известия» кронштадтского ревкома.
В одно утро, в первых числах марта, в момент решающих боев под Кронштадтом, прибегает Васильевский. Он страшно огорчен и свирепо смотрит на окружающих.
- В чем дело?
Оказывается, парень на рассвете, идя с патрулем, заметил какого - то человека, расклеивавшего какие - то бумажки на стенах. Подойдя к одной из таких бумажек, он увидел, что это Кронштадтские листки мятежников. Бросился в погоню, но незнакомец уже бросился бежать. Васильевский во время бега запнулся и упал. И в это время противник скрылся. Трофеями остались лишь листки, усердно сорванные со стен домов.
Накануне штурма Кронштадта в агентурке произошел целый бунт. В зале райкома был выстроен отряд и из него отбирали группу для отправки под Кронштадт. Остальные должны были отправиться вечером со следующей партией. Ребята - комсомольцы из агентурного - заявили категорически, что они едут все. Тщетно председатель ревтройки Кляво - Клявин убеждал их подчиниться дисциплине. Они уперлись на своем. И только резкий и решительный приказ подчиниться партийной дисциплине на время успокоил возмущенных ребят, считавших, что «их обходят, им не доверяют», не хотят послать под Кронштадт.
А через час они уже, горько сетуя на свою судьбу, расходились в патрули по району, с завистью прощаясь с уезжающими товарищами.
Контрреволюционный мятеж был вскоре подавлен.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.