- Нельзя, Пал Ванч, - вразумительным тоном отвечает Гаврюшка, потому роль играю. Буржуем выведен я.
А буржуй без бороды вроде как поп без кадилы.
Ряженые, как умеют, красноречиво отговаривают народ не совать за коммунистов, вообще не итти на собрания. Народ хохочет. Какой-то паренек, увлеченный представлением, сердится «в самом деле» и показывает Гаврюшке кукиш. Гаврюшка обижается и немедленно из буржуя превращается в Гаврюшку.
- Я представляю тебе, а ты мне дулю... вот ирод.
- А может и я представляю?
- Какое же это представление, дулю в нос...
- Терпи, Гаврюшка! - кричат рабочие, - терпи, выполняй задачу!
Гаврюшка умоляюще простирает руки вперед.
- Господа, обратите внимание прошу! Одумайтесь!...
Кружится, гомонит, смеется народ под веселым морозным солнцем. Сзади поют басовитую, немного нестройную песню.
Должен констатировать, как говорится, что отнюдь не таков немудрый городок, каким он представился мне с саней. И вот, когда побегал я с шествием, - бегали потому, что мороз был чортов, - с тремя тысячами демонстрантов, когда хохотал вместе с ряжеными, вот тут-то и открылось лицо подлинного пролетарского города. В Гусь-Хрустальном население распределяется так: половина работает на фабриках, половина по домашним делам. Ну, там еще служащие, пара-другая сотен, несколько технических людей с фабрик составляют интеллигенцию. А нетрудовой элемент - десяток-другой торговцев с плюгавого базара, так что живет тут один класс - чистые пролетарии - хрустальщики и ткачи. У них перевыборы своего городского совета проходят днями большой политики. Они умеют с горячностью жгучего, волнующего дела выбирать сонет. Вышли на улицы шумной демонстрацией, оглушили тихие улицы песнями, развеселили ряжеными, а вечером в соборе, где прежде была истовая божья мольба и ныне стал клуб.
в соборе на светлом престоле устроили бал-маскарад.
Веселись, танцуй, пой, смейся! В самом деле, почему же не плясать? Выбираем совет-власть спою назначаем.
А рано утром, после бала, когда еще синело за окнами утро, к нам постучались какие-то гости (я перешел на жительство к хрустальщику). Жена его осторожно выпытывала в сенцах, кто такие и по каким делам - проверять пришли-пропищали за дверями пришельцы. - Впускай, тетя. Не укусим.
Впустила гостей. Вползли они в комнату, белые от мороза, пыхтящие и важные. Объявили, что вот всем ли здесь повестки вручены на перевыборы совета.
- Если не всем, напишем сейчас, - сказала девочка.
- Всем, милые, - умилялась хозяйка, - всем до одного. Деду и то прислали. А вы чьи ж будете?
Комсомольские, - улыбнулся паренек, - комсомольцы мы.
- Иш ты, государственные дела делаете?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.