ВЕЧЕРОМ на промысле зацвели гирлянды огней. Путаясь в темных силуэтах вышек, я шел по промыслу. За вышками Биби - Эйбата, у гор, прилепились домики. Черные с плоскими крышами, они сливались с горой. Нефтяные короли, задыхаясь от барышей, настроили для рабочих квартиры, которые больше походят на пещеры первобытных людей, нежели на жилье человека. У одного из домиков я подсел к рабочему. Разговорились. Скоро наш разговор от Москвы, революции, перекинулся к квартирному вопросу. Это было роковой неизбежностью. - Пойдем посмотрим наше логовище. В маленьком дворе выставлены кровати и столики. На засаленных коврах ползали детишки. Душно и грязно от нефтяной сажи. Маленькие комнатушки похожи на каменные ящики. Мебели - стол и две табуретки. На большой деревянной кровати девушка бредила в лихорадке.
- Вот здесь и живем. Пять душ в одной комнатушке, как селедки в бочке. Ждем и не дождемся той минуты, когда переселяться будем в рабочие домики. Скажи, кажется, среди ночи, без оглядки убежим из этой ямы!
- Но Азнефть, ведь, предпринимает... Рабочий не дал мне договорить и продолжал:
- Серебровский на собрании обещал, что через два года конуры разберем и этим камнем выстелим мостовые, а жить будем в рабочих дворцах, а раз сказал, значит кончено.
Прощаясь, он горячо, с особой любовью говорил о начальнике Азнефти.
От «собачьих конур» я пошел в гору к вновь выстроенному рабочему поселку. В половине горы над промыслами прилепились рабочие дворцы.
«В море за нефтью, а в горы за здоровьем», думал я вглядываясь в яркие огоньки квартир, Через полчаса, тыкаясь в квартиры, я искал комсомольца, ярого защитника глубоких насосов. Комсомольца я не нашел, а нашел только его ночное пристанище.
- Разве он бывает дома акромя ночи? - Точно спрашивая МЕНЯ, говорила мать.
- Он обещал сегодня прочитать мне письма товарищей из Америки.
- Ищи, свищи в поле ветра, он не только письма, а жратву забывает, - коротко рубя фразы, поддержал отец.
- Ну, да посиди, может быть и придет.
Я уселся к открытому окну. Любуясь промыслами, утонувшими в вечерних огнях, мы говорили о житье - бытье рабочей семьи. Хозяйка, ежеминутно выбегая на кухню, урывками бойко тараторила:
- Из аду в рай попали. Мышами жили, - ни свету, ни воды. Не жилье было, а поросячье логово. Кругом нефть, дым, копоть. Ребятам рубаху наденешь чистую, а через час вся уже в саже. Вспоминать об этом тошно.
На мой вопрос: - А как теперь живется? - Она схватила меня за рукав и потащила на кухню, где я вместе с ней вертел разные краны, начиная от газовой плиты и кончая механическим замком.
- Плита, электричество, водопровод, прямо во сне не снилось, что так заживем. Только сильно завидуют остальные, которые еще в собачьих конурах внизу живут. А их много, больше половины осталось.
Долго обо всем говорили. С удобства газовой плиты, мы прыгали на Китай, с Китая на глубокие насосы, с насосов на Чемберлена, а дальше: Азнефть, комсомол, пионеры, нефтяные короли.
Комсомольца я не дождался; отец, провожая, посоветовал мне на завтра забежать на вышку, туда он захватит письма.
НЕФТЬ сотнями тысяч пудов ежедневно переливается с промыслов на заводы по особым трубам. По этим венам нефть из резервуаров при вышках собирается в главную артерию - нефтепровод. Нефтепровод беспрерывной рекой гонит нефть в Черный Город. На несколько верст тянутся неуклюжие нефтеперегонные заводы, построенные из горного серого камня. Зовут эту кучу заводов «Черным Городом». Вверху дым мазутных остатков, а внизу на земле нефтяная сажа, которая толстым слоем покрывает заводские здания и каменные заборы. Трудно дышать нефтью при 50 градусной жаре, стараешься, как можно меньше вбирать в себя воздуха. В нефтеперегонном заводе, как в животе у человека, причудливо переплетаются кишками трубы, трубки и трубочки. Все они наполнены нефтью. Выгоняется из них для аэроплана бензин, для лампы керосин, а для косметики вазелин. Получается из нефти с добавочной переработкой 70 разных продуктов. Черные пароходы, что сотнями стоят у Бакинских берегов, ежедневно наполняют свои утробы нефтяными продуктами и везут в Астрахань, а оттуда в промышленные районы. Фабричной топке, автомобилю, лампе - моргасику, всем нужны нефтяные продукты.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
В изображении художественной литературы