Поравнялись с домиком санчасти. Все ждали, зайдёт Никритин в калитку или не зайдёт. Никритин зашёл.
- И я с тобой, Коля, - сказал Алексеев. - Хочу поглядеть на неё.
И усмехнулся.
Поднявшись на крыльцо, Никритин и Алексеев еловой веточкой тщательно очистили снег с унтов: В приёмном покое за столом перед маленькой керосиновой лампочкой сидели двое: военврач третьего ранга Липовец и медицинская сестра Нюра. Военврачу Липовцу было всего двадцать четыре года, и медицинский институт он окончил за неделю до войны. Несмотря на молодость, он был почти совершенно лыс и считался очень учёным человеком. Увидев входящих лётчиков, он придал своему лицу чрезвычайно серьёзное выражение.
Нюра - «толстая Нюра», как её называли, потому что она была очень толста даже теперь, когда все похудели, - встала и от волнения грузно затопала ногами. Особенно взволновал её приход Алексеева: в Алексеева она была влюблена, - и все это знали. Девушка она была молчаливая и неповоротливая и чувства свои выражала только топаньем.
- Ну как? - спросил Никритин. - Очнулась?
- Спит, - строго сказал Липовец и поднёс палец к губам в знак того, что нужно говорить тише.
- Значит, очнулась? - спросил Никритин.
- Очнулась. Ночью стонала. Сильные боли. Отморожены ноги. Я наложил ей повязки с ксероформенной мазью.
- А ноги уцелеют?
- Если не будет заражения. Дело не в обмораживании. Сильное истощение. Слабая сопротивляемость организма. Под утро она заснула. Не нужно её будить.
- Я хочу посмотреть на неё, - вдруг сказал Алексеев. - Только взглянуть. Можно, доктор?
И, не дожидаясь ответа, он шагнул к двери, которая вела в соседнюю комнату, называвшуюся палатой.
Толстая Нюра громко переступила с ноги на ногу: любопытство Алексеева к обмороженной девушке не нравилось ей. Доктор Липовец кинулся к двери, чтобы преградить Алексееву дорогу, но было уже поздно: Алексеев приоткрыл дверь, надавив на неё плечом.
- Хорошо, хорошо, я вам её покажу, - сказал Липовец, уступая. - Только тихо, совсем тихо. Дайте мне пройти вперёд.
Од схватил со стола лампу, и они на цыпочках вошли в палату - впереди маленький лысый Литовец в халате, с лампой в руке, за ним Алексеев, за Алексеевым Никритин, а сзади толстая Нюра.
Две койки стояли в комнате. Одна была пуста, а на другой лежала, слегка приоткрыв рот, девушка, найденная на льду. Светлые спутанные волосы её в беспорядке лежали на подушке. У неё были широко расставленные глаза, довольно широкие скулы, худенькое личико с прозрачной кожей, с синеватыми пятнами под НИЖНИМИ веками и на висках.
Алексеев и Никритин молча смотрели на неё.
Когда они кончили завтракать, уже почта рассвело. У крыльца столовой их ждала полуторатонка, чтобы везти на аэродром. Небо как будто немного прояснилось и бледно голубело, но над землёй стоял туман. Утро было сомнительное. Какой будет день?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.