Потом Сергей познакомил нас.
Друг мой оказался прав – судьба Дэн Сяопина сложилась весьма и весьма своеобразно. С конца шестидесятых годов, в период «культурной революции», бывший генеральный секретарь ЦК КПК исчез из большой политики. Где он жил, чем занимался, – трудно судить.
Дважды «непотопляемый Дэн» оказывался в опале и дважды вновь возникал из политического небытия.
А сегодня у Дэна иное «амплуа»: ярый антисоветчик, сторонник тесных контактов с американским империализмом. Дэн до конца разоблачил свою сущность в организации позорной агрессии против братского вьетнамского народа.
Сегодня он один из главных «наследников» Мао...
Начиная с 1960 года маоисты перешли к открытой конфронтации с международным коммунистическим движением и провозгласили «особую линию» по основным проблемам современности.
Но притязания маоистов на руководящую роль были решительно отвергнуты коммунистическими и рабочими партиями. Тогда Мао сделал основную ставку на продолжение «экспериментов» внутри страны, но уже, так сказать, «сверху»...
Как и все советские люди, я хорошо помню, что представляли собой те чудовищные «эксперименты».
Это слом народно-демократической политической надстройки, разгон компартии и других общественных организаций, создание особого маоистского политического режима. Через него «великий кормчий» пытался осуществить «общественный идеал», который не удалось реализовать «экономическими методами» в конце пятидесятых годов. Начался период так называемой «культурной революции», явившейся на деле контрреволюционным политическим переворотом.
Для меня, очевидца становления культа «великого кормчего», особенно кощунственны попытки представить «культурную революцию» и другие преступления Мао, жертвами которых стали миллионы человек (в том числе многие сотни тысяч коммунистов), всего лишь как «серьезную ошибку». «Культурная революция» привела к установлению в стране военно-бюрократической диктатуры. Окончательное оформление маоизма в великодержавно-шовинистическую доктрину и его практический курс стали важным резервом империализма, сил агрессии и войны.
Движущей пружиной эволюции маоизма – при всей его противоречивости и зигзагообразности – выступают великоханьский шовинизм в идеологии и гегемонизм в политике. Этим двум «организующим мотивам» подчинена вся теоретическая и практическая деятельность маоистов. Они и сегодня помогают понять те или иные сальто-мортале в их политике.
Маоизм образца середины семидесятых годов – это прежде всего воинствующий великодержавный национализм и гегемонизм, пронизывающие все области внутренней и внешней политики Пекина. Ее стратегическая цель – превратить Китай в мощное в военном отношении государство, способное обеспечить маоистскому руководству мировую гегемонию.
Другие его «компоненты» играют как бы «служебную» роль. Среди них – милитаризм, ставка на войну как универсальное средство решения всех социальных вопросов современного мира.
Вся социально-экономическая политика подчинена задаче всемерного наращивания военного потенциала в ущерб жизненным интересам трудящихся. Деспотическая власть выступает в форме военно-бюрократической диктатуры, основу которой составляют насилие над собственным народом, беззастенчивое паразитирование на марксизме-ленинизме, фальсификация его основ, попытка выдать маоизм за «марксизм-ленинизм современной эпохи».
Маоистская пропаганда не случайно избрала в качестве объекта своего главного удара родину Великого Октября, первую страну победившего социализма, опыт которой служит надежным компасом для поступательного движения всего человечества к новой, коммунистической цивилизации. Всячески опорочить этот опыт, перечеркнуть его необходимо маоистам для «обоснования» своей «модели социализма».
Конкретные предложения о проведении переговоров с целью общего ослабления напряженности в отношениях между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой и устранения препятствий, мешающих нормальному их развитию, выдвигались нашей страной неоднократно. Такие предложения делались, например, в 1969 и 1970 годах – об оформлении специальным межгосударственным актом обязательства сторон не нападать друг на друга с применением вооруженных сил, включая ядерное оружие, о заключении договора о неприменении силы в 1971 году, в 1973 году – о заключении договора о ненападении. Новую инициативу Советский Союз проявил в 1978 году, предложив КНР выступить с совместным заявлением о принципах взаимоотношений наших двух стран. Однако всякий раз эти предложения отклонялись китайской стороной. Таковы факты.
Взяв на себя роль «глобального антисоветчика № 1», пекинские лидеры оказались по ту сторону классовых баррикад. Шовинизм и национализм закономерно привели маоистов к прямому смыканию с наиболее реакционными силами капиталистического мира.
Пекинские лидеры предпринимали и предпринимают отчаянные попытки для срыва процесса разрядки и ослабления международной напряженности. Они все еще надеются на успех политики стравливания стран и народов, главным образом Советского Союза и Соединенных Штатов, вовлечения их в новую мировую войну. В результате ее маоисты надеются подняться на вершину великоханьской мировой гегемонии. Пекин выступает пропагандистом империалистической политики агрессивных кругов НАТО, оказывает им всяческую поддержку, стремясь доказать свою готовность на любой альянс с силами реакции в борьбе против стран социализма. Взамен маоисты надеются получить новую военно-экономическую помощь от главных капиталистических держав.
Такая политика чревата не только серьезной угрозой всеобщему миру, но и таит в себе опасность прямого проникновения международного империализма в китайское общество. Проекты экономического «сотрудничества» предусматривают создание «смешанных» предприятий с участием иностранного капитала. На деле это может означать постепенную интеграцию китайской экономики в сферу мирового капиталистического хозяйства. Это, как видно, не смущает пекинских лидеров. Им важно любыми средствами подвести материально-техническую базу под маоцзэдуновский великодержавно-шовинистический курс, осуществить мечты о мировой гегемонии, которые лелеял, но не смог реализовать «великий кормчий».
...И вновь и вновь перечитываю записанные мною слова моего друга Сергея Антонова:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.