– Алексей Николаевич, я-то думал, это действительно перевод либретто, а тут всего лишь несколько страничек, в которых пересказывается содержание оперы.
Толстой видел растерянность поэта и на свой лад стал успокаивать его:
– Не боги горшки обжигают. Вы справитесь с этой работой. Это даже хорошо, что у вас не будет связывающих творческое воображение старых пут. У нас есть прекрасная музыка и общее направление сюжетных событий. Так будем слушать музыку и сочинять музыкальные эпизоды.
В тот вечер Толстой и Рождественский прослушали главные эпизоды оперы, а Толстой по ходу дела пересказывал сцену за сценой спектакля в Праге. И не только пересказывал содержание оперы, но тут же как бы проигрывал его вместе с будущим соавтором, вдохновляя его простотой найденного. Сыпались шутки по поводу действующих лиц. Толстой то и дело вскакивал, изображая в лицах основных персонажей: крестьянина Миху, упрямого, туповатого отца невесты; весельчака-балагура Кецала – свата невесты; жениха-идиота, недалекого деревенского парня...
– Ситуация проста и обычна, – убеждал Рождественского Тол-
стой. – Любящие друг друга Маженка и Янек соединяются вопреки всем препятствиям, которые ставят на их пути упрямый отец девушки и хитрый сват Кецал. Основное развитие событий нам в общих чертах известно, музыка подскажет остальное, и мы сколотим полный жизни и солнца спектакль, который заставит зрителя смеяться от всего сердца. Поэтому не трусьте и принимайтесь за дело, работайте! Давайте начнем с чего-нибудь яркого, наиболее интересного...
«Стоит ли говорить о том, – вспоминал Всеволод Рождественский, – что я принес через два-три дня уже готовую арию свата Кецала: «Есть у невесты дом и дукаты». В ней было почти все, что так вдохновенно и неожиданно показал мне накануне в лицах сам Алексей Николаевич. Так, из живых наших бесед, из слушания музыкальных отрывков, из рассматривания чешских рисунков и фотографий постепенно вырастал русский текст оперы Бедржиха Сметаны...»
Летом 1939 года Алексей Толстой задумался над вопросом: какую нее трилогию в первую очередь заканчивать: «Хождение по мукам» или «Петра Первого»? Исторические, творческие и житейские обстоятельства убедили его в том, что пора заканчивать «Хождение по мукам».
Двадцать лет тому назад, в эмиграции, в Париже, он начал роман «Хождение по мукам». Еще в ходе войны, революции и гражданской войны собирал материалы для какой-то итоговой книги, завел записные книжки, делал постоянные записи о самом интересном, характерном из той жизни, какой он жил. Вдали от родины, оторванный от привычного и дорогого, Толстой в первые же месяцы почувствовал, что значит быть человеком без родины, «невесомым, бесплодным, не нужным никому, ни при каких обстоятельствах». Как о самом тяжелом периоде своей жизни вспоминал Толстой об эмиграции, хотя в материальном отношении Толстые устроились лучше многих бежавших с родины.
И, как известно, в конце 1921 года Толстой переехал в Берлин, а летом 1923 года возвратился на Родину.
«О, Русская земля» – эти слова из «Слова о полку Игореве» стали рефреном всей трилогии. «Нигде в другом русском романе, – писал Константин Федин, – не называется так часто имя России, как в «Хождении по мукам». О России говорит автор, о ней рассуждают герои, а там, где она не называется, дыхание ее измученной, но титанической груди все время обдает тебя горячечным жаром... О русском народе говорится в каждой главе, в каждом отрывке, а там, где о русском человеке не говорится, слышишь его тепло, точно лежишь с ним под одной овчиной».
Поначалу мы этого и не замечаем: сюжет развивается по традиционным нормам семейно-бытового романа. Но потом, и довольно часто, эти истории любви сестер Булавиных становятся гораздо шире, объемнее, горькие и радостные чувства очаровательных сестер как бы отходят на второй план, а на первом плане возникают картины страдающей от эксплуатации, войны и внутреннего распада правящей верхушки трудовой России. Так возникает тема Родины, России. Так начинает звучать патриотическая тема, выявляться патриотические чувства, которые, по словам самого Толстого, «на рубеже первой мировой войны и даже в первую мировую в среде интеллигенции были ослаблены».
Да, были ослаблены, но постепенно в ходе стремительно разворачивающихся событий и среди интеллигентов ста-
ли задумываться о судьбах своей Родины. Именно на этом процессе познавания собственной роли>в ее судьбах и сосредоточивает свое внимание Алексей Толстой. Его герои влюбляются, переживают, мучаются, теряют и вновь находят друг друга. Но все эти личные передряги лишь помогают понять им, как ничтожны их беды и горести по сравнению с тем, что переживает весь русский народ, какие тяжкие испытания выпали на долю их Отчизны, помогают им увидеть подлинного хозяина страны – русский народ.
Толстой, побывавший за три года войны почти на всех ее фронтах, не раз попадавший в эпицентры фронтовых операций, действительно мог со всей правдивостью передать патриотические чувства и настроения русского мужика, одетого в солдатскую шинель. Любовь к родной земле становилась движущей силой множества героических свершений на фронте. Это особенно ему стало очевидно в эмиграции, когда он начал работать над романом «Хождение по мукам». Четче представились ему конфликты и разногласия в русском обществе того времени. Постоянно общаясь с бывшими «хозяевами» жизни, владельцами огромных земельных угодий, с бывшими фабрикантами и заводчиками, адвокатами и журналистами, Толстой обнаружил, что все эти «бывшие» теперь дружно ратовали за восстановление монархии. Правда, не возражали бы и против военной диктатуры как переходной формы правления в России. А ведь совсем недавно многие из них «боролись» против монархии, публично бросали резкие обвинения царю и его сановникам, виновным в постыдном ходе военных действий против Германии. Куда ж подевались их демократические призывы и настроения?.. И наглядевшись на всех этих бывших «властителей» России, Толстой отчетливо понял, что их постыдная роль в судьбе России началась задолго до войны и революции. А все они в период Февральской революции, дорвавшись наконец до политической власти, поставили Россию на край гибели. Если бы они, эти «бывшие», оставались у власти, то Россия могла бы действительно развалиться и погибнуть как самостоятельное государство. А это было бы и личной трагедией Алексея Толстого как художника и патриота. Россию он любил. Не всегда он в этом признавался, но когда началась война и Толстой в качестве военного корреспондента поездил по фронтовым дорогам и увидел воюющий народ, стойко переносивший многочисленные бедствия и тяготы, – тогда-то он и понял, кто является истинным властителем жизни, кто по-настоящему дрался за свободу и независимость своей Родины, свершая героические поступки.
Во второй книге трилогии – в романе «Восемнадцатый год», над которым писатель работал в 1927 – 1928 годах, – Толстой старался быть предельно историчным, предельно точным, используя свидетельства очевидцев и исторические документы для того, чтобы полнее и объемнее представить подлинные картины гражданской войны, чтобы правдивее и величавее показать революционный народ.
22 июня 1941 года, поздно ночью, Алексей Толстой закончил роман «Хмурое утро» – третью часть трилогии. Больше двадцати лет он работал над трилогией, столько творческих мучений осталось позади... Никогда еще не писал он такого произведения. Ни «Сестры», ни «Восемнадцатый год» не были по своему замыслу похожи на то, что получилось в последней части трилогии. Bee больше врывались голоса истории, все больше разветвлялся сюжет, вбирая в себя широту и многогранность действительности. Вместе с психологическими переживаниями своих героев, их страстями, чувствами писатель должен был дать читателю необходимые военные сведения, точные приметы места и времени, передать строй речи и лексику простых людей, смело употребляя диалектные слова и словечки.
Хорошо сказал о всей трилогии «Хождение по мукам» А. Фадеев: «Этот роман – глубоко русский. С самого его начала, – а особенно когда начинается самый тягчайший разворот событий, – чувствуется, что могучий талант автора питается его восхищением перед русским народом. При всех тех ужасах и страданиях, которые переживает народ в великой исторической битве, где кровь льется, где люди рубят друг друга, где вековые ценности гибнут, – роман глубоко пронизан авторской любовью к народу».
«Моя родина, моя родная земля, мое отечество, и в жизни нет горячее, глубже и священнее чувства, чем любовь к тебе», – писал Толстой в годы войны. Гневный голос писателя, разоблачающего зверства фашистов, звучал на весь мир. Его талантливое слово, воссоздающее образы воинов прошлого и настоящего, вдохновляло воюющих солдат на подвиги. Но не суждено было великому патриоту увидеть окончательную победу над врагом.
10 января 1945 года Толстой, как обычно, пригласил своих друзей на день рождения. И, как обычно, было весело и неповторимо просто, душевно в доме Толстых в этот день. Только виновник торжества иногда выходил куда-то, но вскоре возвращался, чтобы снова включиться в общее веселье. Никто и не догадывался, что у него уже шла горлом кровь.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С секретарем Центрального Комитета ЛКСМ Армении Фриком Мкртчяном беседует специальный корреспондент «Смены» Валерий Евсеев
Евдокия Сапунова, ткачиха Калининского ордена