Главное артуправление объявило конкурс на доработку пулемета, и мне предложили принять участие в этой работе…
Сконструированное мною простое приспособление для стрельбы холостыми патронами успешно прошло все испытания и стало неотъемлемой частью пулемета Горюнова. Другие узлы, предложенные мною, не были одобрены. Тем не менее даже скромная творческая удача была для меня вдвойне радостной. Во-первых, я тогда почувствовал, что способен на разработки, которые могут найти практическое применение. Во-вторых, это приспособление уже приносило какую-то пользу нашей армии.
Но, естественно, мне хотелось решать более сложные и самостоятельные задачи. В эти дни на полигоне проходил испытания самозарядный карабин известного конструктора С. Г. Симонова. Создавались подобные образцы и в нашем конструкторском бюро Загорелся желанием попробовать свои силы в этом деле и я. Начал работу с музея, со знакомства с разнообразными конструкциями оружия этого типа. И вскоре на чертежной доске в моей рабочей комнате начали появляться первые контуры будущего карабина. Дни побежали быстро, и каждый приносил все новые и новые проблемы. И вот в один из таких дней в мою комнату вошел незнакомый военный, высокого роста, плечистый, немного сутуловатый. Здороваясь, он так сжал мою руку, что я испугался, смогу ли после этого держать карандаш. Так я впервые познакомился с известным конструктором Алексеем Ивановичем Судаевым. чей пистолет-пулемет ленинградцы сумели поставить на производство в тяжелые дни фашистской блокады. Оказалось, в отсутствие Алексея Ивановича мне предложили его рабочую комнату. С той поры мы работали вместе, часто обсуждая возникающие вопросы.
Будучи от природы чрезвычайно одаренным человеком и уже умудренный опытом конструирования, Судаев щедро делился со мною своими знаниями. Как сейчас помню его слова: «Делай все проще, не гонись за ненужной оригинальностью».
Жаль, что нашей творческой дружбе вскоре пришел конец: тяжело заболевшего Судаева увезли в одну из московских больниц, где он через несколько месяцев скончался в расцвете творческих сил.
Работая над карабином, я часто обращал внимание на устройство самозарядной винтовки М-1 американского оружейника Гаранда.
Мне нравился почерк этого конструктора, его оригинальные и глубоко продуманные технические решения. Например, в его винтовке патроны в магазин вставляются вместе с обоймой, а по их израсходовании обойма автоматически выбрасывается вверх.
Я решил осуществить эту идею, правда, в несколько ином оформлении, в своем карабине. Узел запирания затвора у винтовки Гаранда по своему конструктивному решению тоже значительно отличался от других карабинов и винтовок.
После анализа различных систем прихожу к выводу, что в карабине запирание канала ствола будет осуществляться поворотом затвора, а боевые упоры – располагаться в передней его части.
Потом разработал такую компоновку деталей, которая должна была обеспечить высокую надежность работы карабина. Наконец, опытный образец был изготовлен и подвергнут всесторонним испытаниям. Они показали, что механизм запирания канала ствола карабина действительно работал отлично, но вот отзыв о других решениях был явно не в его пользу.
В заключении об испытаниях было сказано, что рукоятка перезаряжения во время стрельбы, двигаясь в районе глаза стреляющего, отвлекает его от цели, а выскакивающая со звоном пустая обойма создает впечатление, что это вылетела какая-то нужная деталь.
И хотя карабин не был рекомендован для серийного производства, в нем были заложены принципиально новые перспективные конструктивные решения, позволившие в дальнейшем создать стрелковое оружие высокой надежности, предельно простое и относительно легкое по весу.
Так я считаю сейчас. А тогда горечь неудач заставила меня вновь и вновь осмысливать, где, как и почему были допущены просчеты.
В то время, когда работа над карабином подходила к концу, был объявлен конкурс на создание автомата под новый патрон образца 1943 года. Несколько слов об истории этого патрона. Ход Великой Отечественной войны со всей очевидностью показал, что необходимо повысить мощность огня индивидуального оружия пехоты. А это, как известно, определяется скорострельностью оружия и энергией пули у цели.
Получивший широкое применение во всех воюющих армиях скорострельный пистолет-пулемет, создавая высокую плотность огня, только частично решал эту задачу. Из-за относительно небольшой начальной скорости и недостаточных баллистических характеристик пистолетного патрона дальность эффективной стрельбы этого оружия составляла всего 100 – 200 метров, что было явно недостаточно для решения всех задач, стоявших перед пехотой в условиях боевых действий.
Проводившиеся до и в период Отечественной войны работы по созданию автоматических винтовок под 7,62-мм винтовочный патрон показали, что габариты и мощность этого патрона не позволяют решить задачу без ухудшения основных характеристик самого оружия: растет его вес, уменьшается маневренность, устойчивость, кучность стрельбы. (Забегая вперед, скажу, что в послевоенный период это подтвердилось многолетней, фактически безрезультатной работой американских и западноевропейских оружейников, которые пытались создать автоматическую винтовку под 7,62-мм патрон «НАТО», мощность которого примерно равна нашему винтовочному патрону. Созданная под этот патрон, автоматическая винтовка М-14 была принята на вооружение армии США в 1957 году, но после использования в агрессивной войне во Вьетнаме ее сняли с вооружения, как не отвечающую требованиям современного боя).
Короче говоря, опыт уже первых лет Великой Отечественной войны заставил думать о создании нового патрона, который бы по своим баллистическим характеристикам, весу и габаритам занял промежуточное место между винтовочным и пистолетным. Вскоре конструкторы по боеприпасам Н. М. Елизаров и Б. В. Семин разработали такой патрон, и он был принят на вооружение под наименованием «7,62-мм патрон обр. 1943 года».
После объявления конкурса на создание автомата под новый патрон я долго колебался, прежде чем решил принять в нем участие. Ведь обязательно этой работой займутся опытные конструкторы-оружейники. Смогу ли я создать образец лучше, чем они? И только сознание, что многие из грозных соперников когда-то начинали свой путь почти так же, как и я, прибавляло смелости.
К тому же я уже был научен своими собственными и чужими ошибками.
Доставшийся таким нелегким трудом опыт помог мне разобраться, какое оружие следует получить в конечном итоге. Мой небольшой фронтовой «стаж» также был хорошим подспорьем в этом деле. Главное, автомат по возможности должен полнее соответствовать требованиям солдата, личным оружием которого он станет. Для этого нужно было соблюсти массу условий. И когда все «нужно» и «необходимо» были выстроены в один ряд, мне показалось, что я замахнулся на почти неразрешимую задачу, ибо рядом встали взаимоисключающие друг друга требования.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.