Раньше она одевалась, чтобы нравиться другим, неопределенному кому-то, который так и не появлялся из года в год. Теперь же она одевалась, доставляя удовольствие себе. Выбрала брюки, которые раньше почему-то стеснялась носить, и обнаружила, что в них чувствуешь себя уверенно, как в броне. Можно было бы надеть свитер, но к нему понадобилась бы куртка, а за ней не хотелось возвращаться, и Лика надела свою любимую бежевую шерстяную кофту и пальто. Подумала и взяла все деньги, какие были на сегодняшний день, – их оказалось шестьдесят два рубля, – сняла со стены Олькин транзисторный приемник и отправилась к ненавистному зеркалу.
Зеркало не солгало и на этот раз. Прибавилось только новое выражение... блеск в глазах, что ли.
– Вот, – сказала Лика себе, – и ничего, между прочим, не произошло. Фабрика работала, лакировщицы водили пульверизаторами туда-сюда,
туда-сюда, грузчики подвозили стружкоплиту прессованную и отправляли в сушилку отлакированную продукцию. Неказистые разноцветные прессованные стружки и опилки становились заправским мореным дубом благодаря их рукам. Там жизнь шла и без нее, как во время отпуска, болезни или... Об «или» думать не хотелось. Лика пошла по городу, не зная, куда же она, собственно, идет. В том месте, где тротуар из бетонки вплотную подходил к проезжей части улицы, стоял «газик». Водитель озябшими черно-красными руками копался в моторе.
– Кукуешь? – остановилась Николаева.
– Минута дела, – махнул рукой парень. Он был в комбинезоне х/б, а. сапоги солдатские.
– Дембель? – с расстановкой спросила Лика.
– Ну.
– В город едешь? – совсем осмелела она.
– Ну. Подбросить, что ль? Запросто. Минута дела.
Он и впрямь управился быстро, сел и лихо крутанул баранку. «Газик», мелко трясясь, помчался на пределе. Сквозь дырки для педалей трассирующими пулями летела дорога.
– Куда гонишь? – Зинкиным голосом спросила Лика.
– Не потопаешь – не полопаешь, – улыбнулся парень. – Женился я, понимаешь? Все мое ношу с собой, понимаешь? А надо шмутками обзаводиться. Имуществом.
– А-а, – протянула Лика. – А зачем женился-то? Парень не удивился:
– А жить зачем?
– Ты-то знаешь?
– Чудная... Ты что, жизни не рада? Бывает. Пройдет. В армии, знаешь, иной раз кажется, что другой жизни и не было никогда. А она – вот она." Успевай только – такая жизнь! Тебя что, обидел кто? Или чего случилось?
– В том-то и беда, что ничего. Совсем ничего, понимаешь?
– Бывает, – кивнул водитель. – А ты наплюй. Завтра все переменится. Мать моя говорила: с горем надо переночевать. Переменится.
– Три года уже не меняется.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.