— Работаем, — сказал Скрипкин. — Толя, кто уехал?
— Не знаю. Выясни, что и как случилось. Договорились?
— Да, — сказал Скрипнин.
«Этот день надолго останется в памяти комсомольцев и молодежи Лебединского рудника. Тот самый день, когда отсюда на Макеевский металлургический завод был отправлен сверхплановый эшелон богатой руды. Получай. Родина, Лебединские клады!».
(Из заметки в газете «Ленинский путь».)
Длиннейший состав (хвост его затерялся далеко-далеко) подошел к переезду и медленно, с усилием притормозил. В вагонах — первая партия руды, которую обязались дать сверх плана комсомольцы Лебединского рудника в честь 50-летия ВЛКСМ.
У переезда поставили грузовик и водрузили на него трибуну. Здесь, прямо у состава, и состоялся митинг, посвященный проводам первого комсомольского эшелона с рудой. На грузовик поднялись руководители рудника, представители Макеевки, секретари комитетов комсомола — комбината «КМАруда» Саша Котляров и Лебединского рудника Ваня Булгаков. Кто-то с трибуны помахал Скрипкину рукой, приглашая присоединиться к ним. Скрипкин отрицательно покачал головой. Нет, нет, он уже для них чужой. Хотя и его труд, наверное, вложен в этот состав... Сколько пришлось поработать, чтобы вовремя пустить Лебединский рудник... Да, и на тон стройке Скрипкин был начальником комсомольского штаба.
Ах, канне замечательные ребята строили Лебединский рудник! Впрочем, большинство и сейчас в Губкине. Только многие из них теперь не строители, а горняки. Все, как говорится, выросли, стали специалистами. Валя Бондарев — ныне машинист экскаватора. Коля Ковальчук — бригадир слесарей-ремонтников. А ведь приехали в Лебеди, не имея специальности.
Нет, Скрипкин не помнит случая, чтобы кто-то покинул стройку... Конечно, без уважительной причины. Взять, например, Колю Рогатина, мастера вскрышного участка. Даже видавшие виды люди поражались его способности успевать так много делать... На стройке он закончил аспирантуру, подготовил диссертацию. Николай Рогатин сейчас декан Московского горного института.
Покинуть стройку... Когда на Лебединском руднике объявился Виталий Щупановский, не многие верили, что задержится он надолго. Веселый, энергичный парень, с дипломом железнодорожного техникума в кармане, а работы по специальности нет: железнодорожная служба здесь только тогда рождалась. Но Виталий не уехал. Работал помощником машиниста, слесарем, бригадиром. Сейчас он начальник депо, заочно учится в политехническом институте. Но и он горняк, а Скрипкин снова строитель...
На трибуну тем временем поднялся секретарь комсомольской организации добычного участка Виктор Артюшкин.
— Молодые горняки досрочно выполняют обязательства, принятые в честь 50-летия комсомола, — говорит он.
Досрочно выполняют обязательства... На той стройке они тоже выполняли обязательства досрочно.
Члены штаба — их было двенадцать человек — дежурили тогда круглосуточно. Каждую минуту могла потребоваться их помощь. Особенно тяжко было осенью. Слякоть мешала движению, машины буксовали на дорогах, графики доставки материалов на объекты все время находились под угрозой срыва. И члены штаба и активисты днем и ночью дежурили на дорогах, в автобазах, в ремонтных мастерских.
Но это уже позади. Рудник действует, да еще как действует! Лучшие машинисты железнодорожного цеха А. П. Козлов и А. А. Афанасьев поднимаются на трибуну. Им вручают письмо для комсомольцев Макеевки. Длинный гудок — эшелон отправляется в путь. Зеленая улица ждет его на всем пути. Митинг окончен, и мысли ._ Скрипкина возвращаются к сегодняшнему дню.
6 февраля 1968 года в 10 часов утра экскаватор Ивана Спирюхова (помощник Петр Логвинов) вынул первый ковш из котлована, который готовился под фундамент материального склада Лебединского ГОКа. Скрипкин аккуратно записал в блокнот номер экскаватора: 8358. Для истории. Да, началась история новой стройки.
Но сейчас в этой истории объявилась одна печальная страница. Молодой человек, пока неизвестный Скрипкину, по поступившим сведениям комсомолец, сбежал со стройки.
— Варенька, извини, но я должен задержаться.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С Михаилом Ботвинником беседует наш специальный корреспондент Леонид Плешаков