Сначала возникает недоумение, почему у художника ограниченный круг тем: портреты (чаще женские), натюрморты, реже пейзажи. И даже на холсте количество предметов сведено до минимума. Кажется, что основная задача — предельная простота, отсутствие драматических событий. На самом деле — стремление заставить заговорить каждый предмет, обнаружить скрытую от глаза жизнь.
Художник оригинально, по-своему трактует фон, который у него при встрече с вещью не просто изменяется под ее влиянием, но вступает в борьбу с ней, загораясь радугами «враждебных» цветовых свечений. Цветовая битва развертывается на всей поверхности холста. Необыкновенная интенсивность цвета, рожденная этой борьбой, почти ослепляющая зрение, и рядом — бездонная глубина синих и сине-зеленых тонов, вспыхивающая изредка золотой, какой-то космической пылью.
Пройдя трудный путь увлечений и познания старых мастеров, Н. Касаткин находит свой цветовой язык.
В последних классах Московской средней художественной школы и на первых курсах Художественного института имени Сурикова Касаткин вдумчиво изучает работы Левитана, Сурикова, Коровина. Тогда особенно привлекают смоленские пейзажи, где прошло детство и где впервые зародилась мечта рассказать обо всем этом.
Знакомство с творчеством импрессионистов заставило художника сознательно уйти от чисто эмоциональных решений, задуматься над своим «словом» живописца. Это непростой путь — от детской непосредственности к глубокому исследованию явлений жизни.
Под пристальным взглядом художника вещи обнаруживают свою таинственную природу, зажигаются внутренним огнем. Может, поэтому так близок художнику сказочный мир игрушек. Вот на плоеной поверхности доски сложность гаммы пластмассовых телефонов. Белый медведь уставился на сползающие подушки-льдины. И, наконец, огромный, нелепо-рыжий мишка, с почти оторванными лапами, словно выброшенный из-за синей занавеси на потеху зрителя... Скрытый «огонь вещей» видится в натюрморте с кувшином. Сложный путь художника приводит нас к холстам с лубочной красотой пионов, пугающих ядовитой красивостью, и с нежным свечением распустившихся цветов багульника.
А в портретах, будто разрывая законы времени, угадывается жизнь человека. Достигается это ощущение не средствами литературного сюжета, а живописными: ритмической организацией холста, пластикой, цветом, фактурой... Огромное значение художник уделяет в портретах рукам, которые дают направленное движение всей композиции, раскрывают характер человека.
Н. Касаткин принадлежит к художникам, ставящим перед собой задачи и твердо следующим к их выполнению. Он обдумывает каждый шаг, каждую следующую работу, закрепляя в ней прошлый опыт.
И это свойство постоянного самоконтроля, оценки своих действий помогает ему в педагогической работе. Николай Иванович Касаткин преподает в заочном народном университете искусств, и можно с уверенностью сказать, что его лучшим ученикам удается взять от педагога тонкое чувство цвета, глубину и серьезность подхода к работе.
Рассматривая произведения Касаткина, мы вместе с художником проходим его путь, понимаем необходимость некоторых чисто экспериментальных работ, радуемся каждому новому открытию.
Есть особая тайна лабораторий, кабинетов ученых. Тайна проявления вещей, тайна напряженной мысли, которая начинает светиться как бы сама собою, приближаясь к какой-то, может быть, еще неведомой цели.
Знакомство с этой тайной чувствуется в работах художника Касаткина.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Юмористический рассказ