«Вроде знакомый голос у этого полуночника», — подумалось Ивану Михайловичу.
— Не беспокойтесь, — сухо отвечал он. — Я сейчас перейду в другое купе.
— Ну, что вы, зачем же? — огорчился тот. — Не лишайте командированного странника приятного общества.
Нет, и вправду голос знаком. Кто это? Инженер тщетно силился разглядеть лицо соседа.
— Ба! — воскликнул вдруг тот. — Да это вы, Иван Михайлович! Вот нечаянная радость!
— Простите, не пойму, с кем имею честь... Пассажир встал, шагнул к двери и включил
верхний свет.
— Неужто не узнаете, товарищ начальник? Ошеломленный Шевцов широко раскрыл глаза.
Перед ним стоял экспедитор «Сахаротреста» Иван Афанасьевич Саенко. Собственной персоной.
Калейдоскоп мыслей, одна другой тревожней, пронесся в голове инженера.
— Не дует ли из коридора? — заботливо осведомился Иван Афанасьевич. — Не лучше ли прикрыть дверь? Не возражаете? — Он задвинул дверь и повернул запор. — Вот так-то уютней.
Экспедитор вернулся на свое место и хлебосольно обвел рукой столик.
— А еще говорят, что нет предчувствий! Я как знал, что меня ждет приятная встреча. Смотрите, даже две рюмочки у проводника попросил. Так что — милости прошу к нашему шалашу. Коньячок, правда, не очень, три звездочки, другого здесь не нашлось, но уж как-нибудь. Только за коньячком по душам и беседовать. Что ж вы молчите, Иван Михайлович? Какой вы все-таки необщительный человек. Я еще вчера это заприметил.
— Почему вы здесь? — наконец выдавил инженер, думая, что голос его звучит резко и уверенно.
— Как почему? — удивился экспедитор. — Вот взял билет, сел.
— Значит, вы...
— Ну, конечно, — подтвердил Иван Афанасьевич, — конечно, остался в Зиминке — не поехал в Харьков. Каюсь, не послушался вас. Сами, извините, виноваты. Зачем же обманывать? Ай-ай-ай, нехорошо. Небось, вам еще в детстве внушали, что врать — грех. Обещали через десять минут вернуться, а сами... Я жду пятнадцать минут, восемнадцать, поезд вот-вот отправится, а вас нет как нет! Разве это дело заставлять человека так волноваться? Я туда, я сюда — пропал мой Иван Михайлович и следа не оставил. А поезд «ту-ту» — и пошел. Что было делать? Не бросать же вас в беде. Я на ходу — прыг, едва не свалился, даже чемоданчик свой в купе бросил.
Раздался стук в дверь. Саенко живо поднялся, отворил. Вошел проводник с постелями.
— Ну, как? — обернулся экспедитор к Шевцову. — Будем постели брать? Да нужно ли? Придется ли спать-то? Может, всю дорогу вот так вот дружески протолкуем с вами? А впрочем, — повернулся он к проводнику, — давайте. И снова к инженеру: — Кто знает, а вдруг не разговоримся. Ко сну потянет. Верно? Входите, дорогой товарищ проводник, входите. Стелите. Благодарю вас. Получите с меня за обоих.
— Зачем же? Я сам, — произнес инженер и продолжал сидеть, не двигаясь.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.