Казалось, можно представить себе вариант, при котором тунгусское тело очень сильно вытянуто в направлении полета, то есть по форме напоминает палку. Тогда при малом диаметре масса могла быть большой и соответственно кинетическая энергия — достаточной для «десятимегатонного» взрыва. Вся беда, однако, в том, что при таком варианте взрыв получился бы весьма протяженным в пространстве, а не точечным. Между тем строгая радиальность вывала леса свидетельствует об обратном. Таким образом, как утверждают строгие расчеты, представляются две возможности:
1. Либо тунгусское тело имело скорость более 30 километров в секунду (что необходимо для быстрого перехода его кинетической энергии в тепловую, то есть для «теплового взрыва»). Но тогда оно было сверхплотным, с плотностью большей 30 г/см3!
2. Либо тунгусское тело имело реальную плотность меньшую 8 г/см3), но тогда его конечная скорость не превышала 5 км/сек, что совершенно недостаточно для любого «теплового» взрыва.
Следовательно, в любом случае получается, что тунгусское тело не могло быть ни роем частиц или облаком пыли (с плотностью меньшей единицы), ни ледяным ядром кометы (с плотностью близкой к единице), ни обычным метеоритом (с плотностью меньше 8 г/см3).
Таков совершенно достоверный вывод, вытекающий из строгой радиальности вывала леса в Тунгусской тайге.
На карте разрушений мы рассматривали пока, так сказать, эффекты первого порядка. Да, действительно в целом вывал леса строго радиален. Но ведь баллистическая волна заведомо существовала, и если она не могла валить деревья, то, быть может, ее напор был достаточен для того, чтобы, взаимодействуя со взрывной волной, слегка изменить направление поваленного дерева, то есть слегка нарушить хотя бы в некоторых зонах строгую радиальность вывала? Посмотрим, что дает теория.
В момент взрыва тунгусского тела его баллистическая волна была вполне сформировавшейся. Тело при взрыве разрушилось, исчезло, а баллистическая волна осталась. Она взаимодействовала со взрывной волной, причем характер этого взаимодействия зависел от энергии баллистической волны, то есть в конечном счете от скорости тунгусского тела.
На карте, составленной А. В. Золотовым, видно, как все это должно было происходить. Кривая 29 указывает расчетную линию пересечения взрывной и баллистической волн в последовательные моменты времени. В зоны 1 и 2 баллистическая волна не дошла, и вывал там строго радиален. Столь же радиален вывал и внутри конуса баллистической волны (зоны 3 и 3а). Зато в зонах 4 и 5 на падающие деревья действовала одновременно и взрывная и баллистическая волна, и тем самым строгая радиальность вывала здесь должна быть слегка нарушена. Теория показывает, что в результате перераспределения энергии взрывной волны (при ее взаимодействии с баллистической) область вывала леса не будет иметь круговую границу. В ней неизбежно наметятся два «крыла», симметричные относительно траектории тунгусского тела. Эти «крылья» отметят зоны, где обе волны действовали совместно, причем эпицентр катастрофы не будет занимать центрального положения в области разрушений.
Карта разрушений отлично подтверждает теоретические прогнозы. Действительно, в зонах 4 и 5 радиальность вывала нарушена, а реальная граница (пунктир 28) между зонами с радиальным и нерадиальным вывалом леса почти совпадает с теоретической.
Из всего этого следует важный вывод: каждой скорости тунгусского тела соответствует своя граница между зонами. Значит, форма и расположение границы между зонами однозначно определяют скорость тунгусского тела над областью разрушений. По расчетам А. В. Золотова, эта скорость получилась равной всего 1 — 2 километрам в секунду. Снова получен достоверный результат, основанный на анализе направлений более 50 тысяч поваленных деревьев. Но отсюда следует, что кинетическая энергия тунгусского тела была совершенно недостаточной для взрыва мощностью 4•1023 эрг. Следовательно, тунгусское тело взорвалось за счет своей внутренней энергии — химической или ядерной.
Сделать выбор между этими двумя возможностями достаточно просто. Зная энергию баллистической волны, можно подсчитать, что диаметр тунгусского тела (при скорости 1 — 2 километра в секунду) не превышал 50 — 70 метров. С другой стороны, если бы оно в длину имело более 570 метров, взрыв оказался бы настолько протяженным, что это нарушило бы радиальность вывала в зонах 1 и 2 вблизи эпицентра. Этого нет, а значит, тунгусское тело имело в поперечнике не более 70 метров, а в длину — не более примерно 60 метров (речь идет о верхних пределах, так что реальное тунгусское тело могло быть гораздо меньшим). Получается, что в небольшом объеме тунгусского тела при взрыве выделилась энергия 4•1023 эрг, то есть, иначе говоря, концентрация энергии при тунгусском взрыве была близкой к 1012 эрг/см3.
Следовательно, если бы тунгусское тело целиком состояло из тротила, концентрация энергии была бы на два порядка, то есть в сотни раз меньшей. Значит, даже самые мощные химические взрывчатые вещества не могли бы вызвать химический взрыв, подобный тунгусскому. К такому же выводу приводят и данные о лучистом ожоге в районе тунгусской катастрофы. Именно этот ожог вызвал пожар в Тунгусской тайге, который распространялся от периферии к эпицентру. Это объясняется тем, что при взрыве тунгусского тела массы раскаленного воздуха устремились вверх, в стратосферу, а на их место хлынули со всех сторон массы холодного воздуха. Возник огненный смерч, дующий к эпицентру, смерч, памятный всем, кто пережил трагедию Хиросимы.
Но следы пожара встречаются на расстояниях до 18 километров от эпицентра. Это значит, что лучистая энергия тунгусского взрыва (она была первопричиной пожара) составляла около 30 процентов от общей энергии взрыва, определяемой размерами всей зоны разрушений. Такое соотношение общей и лучистой энергии характерно только для ядерных взрывов. Для химических взрывов оно составляет всего доли процента. Значит, и с этой точки зрения тунгусский взрыв не мог быть химическим.
Высокая концентрация энергии тунгусского взрыва говорит о том, что температура взрыва была очень высокой: расчеты дают величину не меньше нескольких десятков миллионов градусов! Таких температур при химических взрывах, естественно, не бывает.
Любопытно, что у каждого взрыва есть свой «почерк», свои особенности, отражающие его природу. Этот «почерк» выявляется, в частности, в микробарограммах, порожденных воздушными волнами взрыва. Когда происходит взрыв, образуются звуковые и инфразвуковые волны. Первые быстро поглощаются атмосферой, а вторые, инфразвуковые с низкой частотой, регистрируются с расстояний в тысячи километров.
Важная деталь; инфразвуковые волны распространяются в атмосфере с разной скоростью, и потому для них воздушная оболочка Земли служит своеобразным спектрометром, сортирующим эти волны. При этом вдалеке (в тысячах километров) от взрыва на микробарограммах сначала регистрируются более длинные, а потом — более короткие волны.
Характерно, что период первого колебания тем больше, чем мощнее взрыв. Допустим, что произошел химический взрыв. При таких взрывах в химических реакциях участвует относительно большое количество вещества. Из продуктов взрыва образуется огромный газовый шар, который, сопротивляясь воздействиям окружающей атмосферы, начинает колебаться, сжимаясь и снова раздуваясь. При этих колебаниях амплитуда постепенно уменьшается, а период остается неизменным.
Иная картина получится при ядерном взрыве. В таком процессе участвует относительно небольшое количество вещества, но зато концентрация энергии несравнимо выше, чем при химическом взрыве. Выведенная из равновесия мощным импульсом взрыва, атмосфера возвращается к первоначальному состоянию апериодически, то есть непериодически, и возникающие при взрыве колебания имеют как переменную амплитуду, так и меняющийся период.
Посмотрите теперь на «почерки» разных взрывов. Даже беглое рассмотрение рисунка показывает, что микробарограмма тунгусского взрыва весьма сходна с микробарограммами высотных ядерных взрывов. У химических и тепловых взрывов «почерк» совсем иной.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.