— А кто из них наиболее достойный? — спросили мы.
— Это смотря что вас интересует. — И Мартьянов выжидающе посмотрел на нас, словно проверяя, знаем ли мы сами, что нам нужно.
Фотокорреспондент и я стали объяснять, что нужен лучший курсант аэроклуба. И чтобы был лучшим не только в спорте, но и в учебе и в дисциплине.
— Теперь задача ясна, — улыбнулся Дмитрий Павлович. — Тогда напишите о Гагарине. Вон тот крепыш, второй слева. — Мартьянов кивнул в сторону группы курсантов. — Только что индустриальный техникум закончил — с отличием. Комсорг отряда курсантов-летчиков аэроклуба, старшина группы. Кстати, сегодня пойдет в первый самостоятельный полет. Небо любит — до безумия! И вообще старательный хлопец, весельчак. Устраивает?
Эта кандидатура, конечно, устраивала. Мы решили тут же подойти к Гагарину и поговорить с ним. Заметив наше нетерпение, Мартьянов посоветовал:
— Вы, товарищи корреспонденты, сейчас не беспокойте Юру расспросами (и в этом официальном обращении «товарищи корреспонденты» и в простом, по-отцовски «Юру» мы уловили искреннюю заботу командира о своем воспитаннике). Поверьте, он и так волнуется: ведь первый самостоятельный полет не шуточное дело. А что нужно узнать о нем, спросите у меня. Я вам все расскажу.
Когда Юрий Гагарин вывел свой «Як-18» под номером 6 на старт и спросил у руководителя полетов разрешение на взлет, лицо его было сосредоточенным. Он ожидал заветные два слова: «Взлет разрешаю». Поэтому не удивительно, что Юрий в этот момент не видел, как его фотографируют.
С Гагариным поговорить вам так и не удалось. После полета он тут же уехал в лагерь, а мы в это время делали очередной снимок для репортажа, беседовали с курсантами, с их командирами.
Перед самым отъездом с аэродрома я вновь встретился с Мартьяновым. Настроение у него было бодрое.
— Все в порядке. Слетал хорошо. Обязательно о нем напишите!
В фоторепортаже «День на аэродроме», опубликованном 3 июля 1955 года, было написано:
«Сегодня выпускник индустриального техникума, комсомолец Юрий Гагарин совершает первый самостоятельный полет. Юноша немного волнуется. Но движения его четки и уверенны; Перед полетом он тщательно осматривает кабину, проверяет приборы и только после этого выводит свой «Як-18» на линию исполнительного старта. Гагарин поднимает правую руку, спрашивая разрешения на взлет».
Когда я рассказал об этом недавно Юрию Алексеевичу, он ответил:
— Рад, что этот эпизод из моей биографии перестал быть для меня белым пятном.
Перечитывая рассказ Юрия Гагарина о полете на космическом корабле «Восток» и глядя на пожелтевшую от времени страницу из саратовской газеты, я спрашиваю себя: случайно ли имя сегодняшнего Героя Советского Союза, летчика-космонавта за шесть лет до полета в космос впервые появилось в газете? И чем больше думаю об этом, тем сильнее растет убеждение: нет, не случайно.
Мне вновь вспоминаются слова Д. П. Мартьянова: «Небо любит — до безумия!»; сосредоточенное, прямо-таки одухотворенное лицо Юрия в кабине самолета перед стартом; настойчивое напоминание Дмитрия Павловича: «Обязательно о нем напишите!» Опытный командир, чуткий воспитатель, он увидел, что для Ю. А. Гагарина небо не просто увлечение, а большая мечта, цель его жизни.
Думается, именно эта целеустремленность и дала Юрию Гагарину крылья для беспримерного в истории человечества подвига.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
(Из очерков о Болгарии)
Рассказ
17 апреля — 70 лет со дня рождения Никиты Сергеевича Хрущева