— А мы надеемся, что ты нам сам об этом как-нибудь на досуге расскажешь, - ответил за всех Виктор Третьякевич.
— Хочешь, я расскажу тебе предположения Земнухова? Так сказать, его научную гипотезу,— лукаво поглядывая на Земнухова, добавил он.— Так вот, попал ты в окружение, бежал, у кого-то скрывался, а когда фронт отодвинулся к востоку, пришел домой. Так ведь, угадал?
— Почти что так,— ответил Туркенич и рассказал ребятам о том, что с ним произошло после того, как он попал в окружение.
Новые друзья пробыли в парке долго. Но разговор об организации, в которую предложили вступить Туркеничу, не возобновлялся. Туркенич считал, что ему неудобно вновь возвращаться к этой теме. «Значит, им нельзя всего раскрывать, наберусь терпения и подожду, пока они сами заговорят».
А ребята упорно обходили этот вопрос. И только перед самым расставанием Земнухов спросил Туркенича:
— Ваня, ты завтра днем свободен? Приходи к Виктору домой часов в десять, там обо всем поговорим. Мы надеемся, что о нашем сегодняшнем разговоре никто не узнает?
— Конечно,— поспешил заверить Туркенич.
— Итак, увидимся завтра у Виктора,— произнес Олег.
— Что-то я еще хотел спросить,— сказал Туркенич, поворачиваясь к Земнухову.
— Да, Ваня, я хотел у тебя узнать про Сашу, где он? Если, конечно, не секрет...
— Саша на фронте. До оккупации получали письма, а теперь...— Земнухов замолчал, заметив, что Туркенич недоволен ответом.
— А ты, наверное, думал, что он здесь, в Краснодоне, и поручил нам вовлечь тебя в организацию?
— Нет, я просто поинтересовался, где он.
И Туркенич удивился трезвой логике этого, по всей вероятности, умного и решительного юноши.
Когда выходили из парка, Земнухов, взяв под руку Туркенича, немного отстал от остальных.
— Ребята, идите, я вас догоню. А когда остались вдвоем, сказал:
— Вот что, Ваня, ты не думай, что раз молодежь, то и дела по-детски решает. Война многому научила нас, теперь люди взрослеют не по дням, а по часам.
— Да нет, что ты,— ответил Туркенич,— я просто не мог подумать, что вчерашние школьники сегодня могут стать бойцами. Ваня, а я ведь и Виктора Третьякевича знаю, не его самого, а брата его Михаила, и о семье многое слыхал, он, видать, боевой паренек. А вот как фамилия молоденького — Олега?
— Кошевой.
— Вот Кошевого я что-то не помню. Кто его родные, где он учился?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Рассказ