Знакомый мне голос спросил:
— Скажите, не вы будете товарищ Котляренко? Не вы? Это не вы Миша?
— А вы что, знаете меня? Я Миша и даже Котляренко.
— Господи, Дина, кто мылся у нас! — воскликнул знакомый голос — Миша, как хорошо, что вы догадались зайти к нам. Мы не дали вам помыться, да?
Я никак не мог вспомнить, где я слышал этот голос. Кто же это был, в чью квартиру я залез?
— Вы не с почты? — спросил я наугад.
— Нет-нет,— сказала знакомая мне женщина.— Сейчас вы увидите, кто я такая. Вы помоетесь еще? Жалко, что мужа нет дома, он бы вам спинку потер.
— Спасибо. Я чистый. «Черт возьми, хорошо еще, что к знакомым попал».
Я немного приоткрыл дверь и сразу узнал, к кому в гости я залез: в коридоре стояла Машенька. Та самая, которой я отремонтировал комнату во время избирательной кампании.
Машенька смутилась и покраснела, как рак. Я тоже напоминал собой вентиль, промазанный суриком. Вдобавок я еще качался на дамских каблуках.
— Машенька, пригласи молодого человека в комнату,— сказала Машенькина соседка.
— Я лучше домой пойду. Поменяйте мне босоножки на мои сапоги.
— Мы вас так не отпустим!— замахала Машенька руками,— Дина, принесите, пожалуйста, Мише сапоги. Вы не обижайтесь, что мы выгнали вас из ванной.
— Это вам нужно на меня обижаться,— сказал я.— Все проклятый ключ.
Машенька, взявшись за пунцовые свои щеки, рассказывала мне, как произошла вся эта ошибка. Они только сегодня въехали в новую квартиру, вернее, пришли осмотреться. Пока без вещей и без обстановки. Потом им захотелось поесть, они пошли искать магазин и проискали его несколько часов.
— Приходим, слышим шорох какой-то, — продолжала Машенькина соседка. — Вдруг в ванной полилась вода. Слышу: кто-то поет мужским голосом. Машенька мне говорит, что не иначе, это сосед с пьяных глаз нашу квартиру за свою принял. Я зашла в свою комнату, смотрю — на подоконнике ваша одежда разложена и сапоги стоят. Мы хотели сразу поинтересоваться, кто у нас моется, но Машенька мне говорит: «Если человек моется, значит, ему тан нужно». И решили обождать. Потом вдруг слышим забулькало: буль, буль, буль...
— Это я горло полоскал,— сказал я смеясь, потому что все это выходило очень смешно.
Как говорят, нет худа без добра. Я встретил своих старых знакомых, и встреча эта была мне очень приятна, так как от Машеньки я узнал, как депутатствует Василь Василич, за которого я когда-то агитировал на их участие. Когда Машенька вышла замуж, Василь Василич помог ей улучшить жилищные условия и получить вот эту комнату, где мы сейчас пили чай с сухарями. Машенькина соседка Дина тоже голосовала за Василь Василича и не жалела об этом. Он настоял, чтобы все старые и дряхлые домишки на его избирательном участке пустили на дрова. Дина жила в одном из таких домишек. Я гордился тем, что именно я привел к власти такого человека, как депутат горсовета Василь Василич.
Наконец я собрался уходить.
— Спасибо этому дому, пойдем к другому,— сказал я, вставая из-за стола.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Окончание. Начало см. "Смену" №19