Силуэты

Светлана Магидсон| опубликовано в номере №1155, июль 1975
  • В закладки
  • Вставить в блог

Чацкий взывает к обновлению мира, в котором живет человек, он взрывает косность, он максималист и требует от человека совершенства. Тень Чацкого, огромная тень, возникает всякий раз, когда мы говорим о борьбе нового со старым, о борьбе контрастов в понимании смысла и цели жизни. В Чацком есть то воодушевление, та страсть, тот порыв, которые делают его образ расширительным, почти символическим, как образ Гамлета или Дон-Кихота.

Он одиночка, Чацкий. Но этот одиночка уже нащупывает историческую почву под ногами. Если не он, то автор его, Грибоедов, уже начинает понимать, что первостепенная роль в истории принадлежит народу. В невоплощенной стихотворной трагедии о 1812 годе (сохранились только план и сцена-отрывок) поэт намеревался показать народ, который добыл победу над врагом, показал чудеса героизма, но вынужден был сразу же после войны вернуться «под палку господина».

На дворе стояла погода, от которой умному человеку не поздоровится. Доброта почиталась глупостью, совестливость – наивностью, а прозорливость – шутовством. Философ, один из образованнейших людей России, Чаадаев произносил свои монологи и, по свидетельству современников, «обзывал Аракчеева злодеем, высших властей военных и гражданских – взяточниками, дворян – подлыми холопами, духовных – невеждами, все остальное – носнеющим и пресмыкающимся в рабстве». Ну чем не Чацкий? За такие высказывания платили жизнью. Мы помним пятерых казненных декабристов! За опубликование «Философических писем» Николай I объявил их автора Чаадаева сумасшедшим. Грибоедов послан в Персию на верную гибель: ум не в почете, горе уму.

Гостиная дома Фамусова становится по воле Чацкого залом суда. Суд идет.

«А судьи кто?» – спрашивает Чацкий. И отвечает:

Где, укажите нам, отечества отцы, Которых мы должны

принять за образцы,

Не эти ли, грабительством

богаты?

Защиту от суда в друзьях

нашли, в родстве...

Взрывчатка, мина замедленного действия, коей надо почитать гри-боедовскую пьесу, не могла быть обезврежена царизмом. Не по зубам! Сотни, тысячи списков комедии ходили и множились по всей стране. Только через тридцать восемь лет после своего создания, в 1862 году, «Горе от ума» было опубликовано в легальной печати. Этот постфактум важен для историков литературы. Но для самой России важно то, что дело-то было сделано. Ненапечатанная пьеса оставила глубочайший отпечаток в душах, и все поколения революционеров – от декабристов до коммунистов – бережно и благодарно ступали в след, оставленный в почве мощной ступней Грибоедова.

Окончательный текст «Горя от ума», так называемая «Жандровская рукопись», относится к 1824 году. Русский читатель и русский театр получили шедевр, сияние которого не меркло в десятилетиях нашей истории. Напротив, все более и более оправдывались слова Белинского, назвавшего «Горе от ума» «первою русскою комедиею, в которой нет ничего подражательного, нет ложных мотивов и неестественных красок, но в которой и целое, и подробности, и сюжет, и характеры, и страсти, и действия, и мнения, и язык – все насквозь проникнуто глубокою истиною русской действительности».

Несколько лет назад на спектакле «Горе от ума» в антракте моя соседка удивленно сказала:

– Как много в этой пьесе современных пословиц!

...Открывается занавес. Тяжелый занавес академического театра и легкий занавес клубной сцены. Одна из комнат фамусовского дома. Бьют старинные часы. Они мерно отсчитывают время, с большой буквы Время.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены