Дангуоле открыла дверь, и взоры всех собравшихся обратились – нет, не на нее – на молодого человека.

А он, увидев лица, вытянувшиеся у одних от. печали, у других – от любопытства, смущенно заулыбался:

– Здравствуйте...

Робертас Чапайтис вежливо поклонился:

– Заходите. Садитесь.

Остальные замерли на своих местах, не произнося ни слова.

– Папа, – сказала по-русски Дангуоле, – через полчаса мы с Олегом уезжаем. Ты прости нас, но по-другому мы не можем поступить.

Дануте Чапайтене повалилась на диван и заплакала. Робертас Чапайтис подошел к Дангуоле и заговорил по-литовски:

– Дочка, ты только подумай: что ты делаешь?

– Папа, я знаю, я думала...

– Нет, ты не понимаешь, что и я, твой отец, и мама желаем тебе только добра. Ты посмотри, что делается с мамой...

– Папа, я поеду...

Робертас Чапайтис повернулся к Олегу, взял его за руки.

– Олежка, – мягко и прочувствованно сказал он по-русски, – вы извините, но я прошу вас не делать этого.

Олег смутился:

– Все это зависит не только от меня, но и от Дангуоле... Чапайтис вопросительно посмотрел на дочь.

– Папа, мы едем...

Дангуоле раскрыла маленький чемоданчик, бросила в него шарфик и стала торопливо складывать платья, чулки, блузки...

В это время в дверях появился почтальон Стрельчунас. Он уже открыл рот, готовясь что-то сказать, но увидел эту немую сцену и замер.

Тогда в разговор вступил дворник Балюнас. Он мрачновато произнес:

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.