Дангуоле открыла дверь, и взоры всех собравшихся обратились – нет, не на нее – на молодого человека.
А он, увидев лица, вытянувшиеся у одних от. печали, у других – от любопытства, смущенно заулыбался:
– Здравствуйте...
Робертас Чапайтис вежливо поклонился:
– Заходите. Садитесь.
Остальные замерли на своих местах, не произнося ни слова.
– Папа, – сказала по-русски Дангуоле, – через полчаса мы с Олегом уезжаем. Ты прости нас, но по-другому мы не можем поступить.
Дануте Чапайтене повалилась на диван и заплакала. Робертас Чапайтис подошел к Дангуоле и заговорил по-литовски:
– Дочка, ты только подумай: что ты делаешь?
– Папа, я знаю, я думала...
– Нет, ты не понимаешь, что и я, твой отец, и мама желаем тебе только добра. Ты посмотри, что делается с мамой...
– Папа, я поеду...
Робертас Чапайтис повернулся к Олегу, взял его за руки.
– Олежка, – мягко и прочувствованно сказал он по-русски, – вы извините, но я прошу вас не делать этого.
Олег смутился:
– Все это зависит не только от меня, но и от Дангуоле... Чапайтис вопросительно посмотрел на дочь.
– Папа, мы едем...
Дангуоле раскрыла маленький чемоданчик, бросила в него шарфик и стала торопливо складывать платья, чулки, блузки...
В это время в дверях появился почтальон Стрельчунас. Он уже открыл рот, готовясь что-то сказать, но увидел эту немую сцену и замер.
Тогда в разговор вступил дворник Балюнас. Он мрачновато произнес:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.