- Если говорить напрямую - ты.
- ???
- Честное слово, ты! Конечно, мое слово не слово бригадира, а всего только монтажника четвертого разряда... Но оно тоже в тайге не валяется.
- Постой, постой, Антидюринг...
- И так уже отстали. - Впереди, в просвете таежной тропы, отчетливо вычерчивался силуэт Тагильцева, он ступал осторожно, взяв ружье наизготовку. - Это хорошо, что человек обладает способностью удивляться, - продолжал Антидюринг рассудительно. - С удивления начинается наше познание... Если бы я был твоим классным наставником, то поставил бы тебе за поведение четверку. Когда в министерстве просвещения оценивают плохое поведение ученика - трусливо выставляют в его школьном дневнике четверку...
- Считаешь, я должен был отказаться от своего слова?
- Но зачем было давать честное слово бесчестному Гнатюку? - возмутился Антидюринг. - Что ты на меня так уставился? Я понял, чья это работа, еще в тот вечер, когда баян Кириченкова проходил пробные испытания. Пусть меня заподозрят в краже, мне это как с дикого гуся вода. А на подозрении оказался Чернега! Об этом ты, рыцарь, подумал? Учти еще, что Чернега горячо защищал тебя. Тоже косвенная улика...
- Какая же я ворона!
- Гнатюк сыграл на твоей честности. Но я его разоблачу.
- Решил рассказать?
- Я заставлю это сделать самого Гнатюка.
Раздались два выстрела. Антидюринг деловито поправил пустой рюкзак и ускорил шаги. Шестаков снял ружье с плеча и, понурившись, зашагал следом.
На лесной прогалине их поджидал Тагильцев. Двустволка уже висела у него за плечом, а в руках он держал по куропатке.
Едва он передал дары русского леса Антидюрингу и тот кинул их в рюкзак, как Шестаков поднял ружье, тщательно прицелился и выстрелил.
Тагильцев удивленно посмотрел на Шестакова, на его лицо, освещенное азартом, пожал плечами, перешел поляну и поднял подстреленную птицу.
- Обыкновенная ворона, - ухмыльнулся он в рыжие усы и огладил бороденку.
- Еще одна ворона, - резюмировал Антидюринг, сделав ударение на «еще», и поглядел на Шестакова.
Шестаков готов был сейчас простить Антидюрингу все, даже его снисходительную усмешку, это «еще», такое ехидное. Он смотрел на него с признательностью. Сейчас он понял, почему Антидюринг не принимал участия в спорах. Не потому, что не имел своей точки зрения, а потому, что дорожил авторитетом Шестакова в бригаде.
- Нынче совсем мало лесной малины. И кедровые орешки не уродились, - тоном заправского таежника сообщил Тагильцев; он спешил прервать неловкую паузу. - Так что у медведя зимой бессонница будет. А зимние шатуны самые опасные...
Тагильцев расторопно вскинул двустволку и ударил по куропаткам влет. Антидюринг бросился в бурелом и тут же появился с трофеем.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.