- Как не знаешь? 1 Ты не можешь не знать!
Сейчас решалось все. Если Петухов объяснит, где люди - остались ли они в блоке или спускались по колодцу, - тогда в зависимости от его ответа можно будет безопасно и втройне быстро продолжать спасательные работы.
Петухов не может не знать, где остальные, сейчас он расскажет, где они, что там случилось, - и все станет ясным.
Аверьянов повторил:
- Ну, говори, от тебя все сейчас зависит! Толик замотал головой и сказал:
- Ч-ч-ч-естно, не з-з-знаю!...
В глазах у Толика постепенно что-то теплело. Это было видно по зрачкам. Когда его откопали, зрачков в глазах вообще не было. Были пустые глаза, без зрачков. А теперь в глазах появились зрачки, и поэтому с ним теперь было не так страшно разговаривать.
Аверьянов закурил и, заставив себя улыбнуться, спросил:
- Ну, давай, объясни, дружище, как там все было и где люди?
Толик повторил, по-прежнему заикаясь:
- Ч-честно, не знаю...
- Он еще не отошел, - сказал Гордейчик, - все еще трясется. Я когда начал его откапывать, так тоже весь трясся. Руки трясутся, молоток трясется - страх! Потом смотрю: порода тоже трясется. У меня аж в глазах помутнело. А пригляделся - это подошва его сапога трясется.
Аверьянов нахмурился и снова спросил Толика:
- Ну, давай, дружище, рассказывай. Без тебя мы взрывных работ вести не можем, понимаешь? Боимся. Людей боимся погубить. А идти проходкой - мы их голодом заморим. Погибнут люди, пойми. Ну, я прошу, возьми себя в руки.
- Честно, не знаю, - в третий раз ответил Толик, но теперь уже не заикаясь. Он ответил, не глядя на людей, опустив голову.
- Отправьте его на медпункт, - сказал Аверьянов и, глядя вслед уходившему Толику, недоуменно пожал плечами... Ермоленко откопали совершенно случайно.
Новиков решил для страховки пройти еще метров пять штольней. Он надеялся найти пустоту в колодце, ведшем в блок. Ему казалось, что весь тридцатиметровый колодец не мог быть завален. То же самое казалось и Аверьянову. Поэтому, не сговариваясь, они пришли к одному решению.
И после первого часа работы опять тот же Гордейчик откопал Ермоленко. Он был весь изранен. Он не мог двигаться. Лицо у Ермоленко было разбито, и поэтому он с трудом разлеплял губы, которые теперь стали толстыми и по-африкански вывороченными вперед.
- Они все в блоке, - хрипло сказал Ермоленко, - взрывайте спокойно. Меня... Строкач следом... за Петухом... сукиным сыном... послал. Золото унести. Где... золото?
Аверьянов показал Ермоленко самородки: их нашли сразу же, как только откопали самого Ермоленко. Увидев золото, Ермоленко успокоенно закрыл глаза. Но когда его положили на носилки и понесли в клеть, он заплакал и сказал:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Ленинград, фабрика «Красный маяк»