Хлопцы молчат. Никто ни слова. Подошли к главному - к технике. Тут у меня аж сердце защемило. Хочу уйти - не могу. Стоят по линеечке на специальных площадках тракторы, словно умытые. Рядом - комбайны, потом - плуги и так далее. У каждой машины свой столбик, на нем табличка с фамилией старшего и сменщика. Это, кажется, Ваня Добрынин первым предложил - завести на каждую машину свой «паспорт». Тогда же провели мы переаттестацию - механизаторы сдавали экзамены на знание правил агротехники. Сдал экзамен - получай трактор. У нас все механизаторы хорошо выдержали экзамен. С тех пор повелось - каждый за свои машины головой отвечает.
В тот год, как я переходил, мы благодаря отличному состоянию техники отсеялись за три дня. Никто верить не хотел. Из соседних районов приезжали посмотреть, правда ли, что отсеялись. Из обкома приветственная телеграмма пришла. Премию нам дали. Мы на эту премию ребятам из Первомайского детдома купили подарки.
Первого июня пятьдесят девятого года я впервые пришел на стан первой бригады. Уже как бригадир. Утро выдалось солнечное, веселое. В такое время только и работать. Но кругом тишина. Ни души. Заглянул в вагончик. На полу - тарелка, в ней окурки. Двое приезжих парнишек похрапывают на голых полках. Пошел к машинам. Там, как на Курской дуге, - техника вся в куче, искалеченная, грязная. Шесть тракторов без гусениц, по кабину в мусоре. Раньше за первую бригаду урожай собирал соседний совхоз «Энтузиаст», боронила вторая бригада, сеяла пятая. Так и привыкли - все время на буксире. Народ в первой бригаде не держался, что ни сезон - больше половины новых.
Часам к одиннадцати начали тянуться механизаторы от центральной усадьбы. Дескать, не уборка, не сев - спешить некуда. Я подождал, пока все подойдут, и говорю:
- Ладно, хлопцы, концерт заканчиваем. До меня у вас 15 бригадиров сменилось. Верно? Так вот, я никуда не уйду. Завтра перевезу на стан свою койку и буду здесь жить до конца уборочной. Вы, как хотите, но в восемь часов быть здесь как штык. - Они молчат, переглядываются. - С этого дня, - говорю, - приступаем к ремонту техники. За каждым закрепим свой трактор, комбайн, плуги, сеялку и прочее. С каждого и спрашивать будем. Перед рабочим днем - собрание-пятиминутка. На нем объявляются дневные задания и вместе думаем, как можно их перевыполнить. Техническую литературу на стан привезем. Это, - говорю, - не моя прихоть - это опыт третьей бригады, которую вы отлично знаете.
Работали дотемна. Все в мазуте, как черти. После работы хлопцы обступили меня.
- Вот так-то, бригадир, и живем - ни поесть, ни умыться негде.
Сели, стали прикидывать, сколько чего нам потребуется, чтобы обзавестись всем необходимым.
Назавтра «делегация» от бригады выехала в райцентр - поговорить о стройматериалах. Решили немедленно строить общежития, красный уголок, столовую, баню, мастерские, комнату техники.
Отношения у меня с бригадой налаживались. Есть тут один простой секрет - человек должен чувствовать, что о нем беспокоятся. А бригадир - вроде бы старшина в роте. Обязан позаботиться, чтобы люди после работы вкусно поели, хорошо отдохнули, смыли с себя дневную пыль.
Технику к уборке отладили до блеска. Но главное было не это - главное, люди почувствовали себя в бригаде, на стане, в совхозе, как дома.
Крепкий человек - тот, что считает целину своим домом, - очень нужен в нашем крае. Не приезжий сезонник, что порой только и норовит побольше содрать да поменьше поработать, а настоящий хозяин своей земли, который знает ее как свои пять пальцев. Недаром говорится: наездом хлеба не напашешь. Я, например, из Целинного края - никуда. Здесь у меня дом, здесь жена, здесь и хлопчик мой Володька на полевом стане родился. Таких же «оседлых» механизаторов у нас в бригаде еще человек двадцать. Этого, конечно, на наши пять тысяч гектаров маловато. Нужно бы еще столько. К осени, я думаю, полностью укомплектуем бригаду. Отыскались у нас и «внутренние ресурсы».
Ходили по совхозу ясноглазые дивчины-подсобницы, работали хорошо, песни пели. Подсобницы как подсобницы. И вдруг подходит ко мне одна из них - Галя Осипова - и говорит:
- Михал Егорыч, как вы думаете, могу я стать трактористом?
- Что за вопрос, - говорю, - только ведь учиться надо.
- Так я и хочу учиться, на курсы пойду. Чем нам со стороны приезжих ждать, мы скорее сами выучимся.
Послали ее на курсы трактористов. А за ней еще тезка ее, Юрковец, Рая Ткаченко и другие девчата пошли. Так что будет скоро у нас постоянное механизаторское ядро.
Уборочную мы ждали с нетерпением. Всем хотелось поскорее увидеть, какие плоды принесет наш подготовительный труд. Верно ли, мол, что техникой, если умело ее использовать, можно делать чудеса? Двинулись мы в поле, как на парад. Работали до ночи; я, помню, ходил - гнал народ спать. Результаты подготовки сказались - мы первыми в совхозе закончили жатву и пошли на помощь второй и пятой бригадам. Видели б вы тогда моих хлопцев - словно орлиные крылья у них отросли! Первый раз шли тянуть на буксир других!
После этой уборочной уже никого не надо было уговаривать мыть машину после работы или вовремя ремонтировать попортившуюся деталь. Дружба с машинами установилась навсегда.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Ответ десятикласснице