В цех пришел фотокорреспондент областной газеты. Но Костя, к удивлению знавших его любовь к славе, категорически отказался сниматься.
Заработок Стеклова за эту неделю составил три тысячи рублей. Надя ликовала: покупку дома можно считать состоявшейся! Огорчало ее только то, что настроение у Кости нисколько не улучшалось, а чем он удручен, она не могла понять.
Как - то незадолго до обеденного перерыва у Нади разболелась голова. Она сходила в аптечку, которая находилась в подвале, и, возвращаясь в цех мимо труб, через которые в машины поступает горячий пар для просушивания бумаги, случайно обратила внимание на то, что возле центрального вентиля, регулирующего подачу пара в машину Кости, не горит, как обычно, электрическая лампочка.
«Перегорела, - подумала Надя, - надо сменить, а то еще, чего доброго, испортится что - нибудь, и не заметишь...»
Сбегав в кладовую, она принесла новую лампу, но с удивлением обнаружила, что старой в патроне нет. Она ввинтила принесенную лампу. Вспыхнул желтый свет. На толстых чугунных трубах, словно иней, заблестела бумажная пыль. Надя уже неплохо знала устройство машины и встревожилась, увидев, что вентиль прикручен почти до отказа. Значит, на сушильные сукна подается очень мало пара, бумага сходит с машины и наматывается на рулон еще сырая.
Надя уже хотела отвернуть вентиль, но в этот момент показался Костя. Желая остаться незамеченной, чтобы потом удивить Костю, Надя отошла в сторонку.
Костя подошел к вентилю, покосился на лампочку, оглянулся, затем обеими руками отвернул вентиль. Еще раз, оглянувшись, Костя вывинтил лампочку, спрятал ее в карман и ушел.
Оставшись в темноте, Надя попыталась разобраться в том, что увидела. «Раз Костя сам пустил больше пара, - значит, он же перед этим и прикрутил вентиль! - размышляла она. - Но с какой целью? Чтобы бумага мокрая была?»
Наде показался странным поступок Кости, и она решила сейчас же пойти и опросить у него обо всем. «Зачем я, в самом деле, выслеживанием занимаюсь?» - подумала она.
Но что - то помешало ей поговорить с Костей. В этот день их машина снова выработала десять тонн бумаги.
Терзаемая неясными подозрениями, Надя уже преднамеренно начала наблюдать за Костей. Зная, что перед началом смены он спустился в подвал и пробыл там минут десять, она в свободную минуту сбегала вниз и обнаружила, что вентиль опять прикручен до отказа. И вдруг ее словно осенило. Она поняла, в чем секрет невиданно высокой производительности их машины: рано утром Стеклов прекращал доступ пара, из - за чего бумага наматывалась на рулон в сыром виде, а в полдень он открывал вентиль, и бумага просыхала. Готовые рулоны сверху выглядели сухими, но в середине они были мокрыми и потому при взвешивании оказывались намного тяжелее.
Глубоко потрясенная, не зная, что предпринять, Надя опустилась на ступеньку и заплакала. «Что теперь будет с Костей и со мной?... Сколько брака выпущено за неделю! Какой бессовестный обман! Как он мог, как мог!...» Она встала, вытерла слезы и поднялась по скрипучей лесенке наверх.
Увидев Надю, Костя окликнул ее, но она не отозвалась. Что - то в ее лице встревожило Стеклова. Он догнал Надю уже на улице.
- Ты куда?
Девушка ускорила шаги. Костя схватил ее за руку и, встретившись с ее взглядом, сразу все понял. Она отшатнулась от своего жениха: этот человек с бегающими глазками и жалким, перепуганным лицом был для нее сейчас совершенно чужим.
Стеклов зашептал:
- Ты с ума сошла! А женитьба? А дом? Надя вдруг словно наяву увидела этот дом - светлые комнаты, все, что она создала в своем воображении. Эта заманчивая картина на какое - то мгновение промелькнула в ее сознании и исчезла, не оставив в душе никакого сожаления.
- Пусти! - крикнула она и, вырвав руку, быстро зашагала прочь.
О проделках Кости она сообщила директору целлюлозно - бумажного комбината, а через несколько дней выступила на комсомольском собрании, где разбиралось персональное дело Стеклова. Костя слушал ее, не поднимая глаз. Он боялся, что его исключат из комсомола. Ему вынесли строгий выговор с предупреждением. После собрания Надя куда - то исчезла. Костя нашел ее в пустом цехе. Уронив голову на руки, она горько плакала.
Стеклов долго стоял рядом, потом нерешительно притронулся к ее плечу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.