Дом чембарского уездного лекаря Григория Никифоровича Белинского стоял в центре города, на базарной площади. Сюда постоянно тянулся бедный люд: приходили за помощью горожане, из деревень привозили больных; одних помещали на излечение в бане, которая служила больницей, других наделяли лекарствами, иногда и деньгами. Помощниками лекаря были деревенские парни, «оспенники», которых присылали к нему на временное житьё из казённых и помещичьих сёл для обучения оспопрививанию.
Ежедневное общение с крестьянами знакомило Виссариона Белинского с жизнью народа, его интересами, радостями и горестями. С раннего детства он полюбил поэзию народных сказок и песен, любил слушать рассказы старого суворовского солдата о боях и походах.
Виссарион очень рано узнал о тяжёлом рабстве народа, о диком произволе его угнетателей. Он был свидетелем непримиримой борьбы, которая шла между дворянами и их крепостными. В памяти чембарского крестьянства ещё были живы воспоминания о Пугачёвском восстании, были ещё свежи впечатления от великого подвига русского народа, осознавшего свою силу в победе над Наполеоном.
Уже в детском возрасте проявилась чрезвычайно активная, волевая натура Виссариона, его страстная жажда правды и ненависть к злу. В играх он перевоплощался в героев сказок и с жаром отдавался воображаемой борьбе, подвигам, совершаемым с благородными целями.
Большую роль в раннем развитии Виссариона сыграл его отец. Григорий Никифорович был сыном священника. Казалось бы, что жизненная карьера его была предопределена. Но Григорий Никифорович не захотел продолжать профессию своего отца. Он окончил в Петербурге Медицинскую академию и затем семь лет прослужил военным врачом в Балтийском флоте. Здесь, в военной крепости Свеаборге, родился Виссарион.
В уездной глуши Чембара Григорий Никифорович резко выделялся в среде невежественного, полного спеси и чванства помещичье - чиновничьего общества. Выделялся своим интересом к книгам, привычкой свободно рассуждать и высказывать своё мнение о таких вещах, о которых провинциальным обывателям «и подумать было страшно». В своём презрении к суевериям, предрассудкам, в свободном суждении об авторитетах, отрицательном отношении к церкви и религии уездный лекарь был во многом обязан Вольтеру, который был его любимым писателем.
Поэтому среди первых книг, прочитанных Виссарионом, рядом с лубочными «Боной» и «Милордом Георгом», были повести Вольтера.
Белинский унаследовал от отца его презрительное отношение к предрассудкам, к невежественной спеси чембарского дворянства, наклонность к высмеиванию пороков и слабостей, ироническое отношение к религии. Постоянное чтение книг всё более расширяло умственный кругозор юноши.
К четырнадцати годам, за время обучения в чембарском уездном училище, Виссарион Белинский прекрасно овладел русской литературой XVIII и начала XIX века. Он «знал наизусть Державина» и особенно восхищался Карамзиным и Жуковским. Им он пытался подражать в первых своих стихотворных опытах. Читая книги «неутомимо денно и нощно», Белинский выписывал «в огромные кипы тетрадей» всё наиболее его поразившее. Уже в эти годы в Белинском ярко проявилась способность творчески использовать накопленные знания, свободно располагать ими в беседах и занятиях.
И. И. Лажечников, посетивший чембарское училище и беседовавший в нём с двенадцатилетним Белинским, был поражён его исключительной одарённостью.
Осенью 1825 года Белинский поступил в пензенскую гимназию. В Пензе юноша получил возможность читать книжные новинки, которые быстрее, чем в Чембар, попадали сюда из Москвы и Петербурга. В гимназии началось его страстное увлечение поэзией Пушкина, которая открыла перед ним новый мир, заставила его переоценить старые литературные авторитеты. В Белинском стали созревать эстетические вкусы, литературные убеждения, которые затем привели его к журнальной деятельности, к трибуне критика и публициста. Гимназист Белинский стремился делиться прочитанным со своими товарищами. Он с юношеской горячностью высказывал свои убеждения. Убеждения эти очень скоро становились авторитетом для друзей, многие из которых были старше его по возрасту.
В Пензе Белинский жил с группой семинаристов, знакомых ему ещё по Чембару; это были юноши, решившие после окончания семинарии идти в университет. Они мечтали о науке, страстно любили литературу и проявляли интерес к философии. Родственник Белинского, учившийся с ним в пензенской гимназии, Д. П. Иванов, так вспоминал об этом периоде жизни критика: «Совместное житьё с семинаристами было благодетельно для нас во многих отношениях. Видя перед своими глазами суровую, полную патриархальной простоты жизнь этих закалённых в нужде тружеников школьного учения, умевших довольствоваться самыми малыми средствами, терпеливо переносивших всякого рода лишения при встрече с враждебной случайностью, мы сами невольно учились безропотному перенесению житейских невзгод, мужали и крепли духом, запасались тою силою, без которой невозможна никакая борьба: ни с самим собою, ни с противодействующими нам стремлениями других. Немалую пользу приносили Белинскому оживлённые споры и беседы семинаристов о предметах, касавшихся философии, богословия, общественной и частной жизни; при этих спорах он не всегда был только простым внимательным слушателем, но принимал в них и сам деятельное участие; от таких прений возрастала и развивалась та неотразимая диалектическая сила, которою всегда отличался Белинский и против которой, действительно, трудно было устоять».
О каких «предметах общественной и частной жизни» говорила близкая Белинскому демократическая молодёжь, Д. П. Иванов нам не раскрыл, но мы можем с уверенностью сказать, что главной, основной темой этих бесед была тема, занимавшая умы всего современного общества, - крепостное право. Летом 1826 года вспыхнули сильные крестьянские волнения по всей России. Вблизи Чембара более ста крестьян помещика Богданова объявили себя «вольными». Для усмирения их правительству пришлось ввести воинские части. В своё имение, находившееся вблизи Чембара, был выслан под строжайший надзор полиции И. Н. Горсткин, член Союза благоденствия, привлекавшийся по делу декабристов. Эти и другие факты привлекали внимание молодёжи к событиям, связанным с восстанием декабристов. Гимназисты читали «Думы» и «Войнаровского»
Рылеева, «Полярную Звезду», заучивали наизусть ходившую по рукам в списках комедию Грибоедова «Горе от ума».
В стенах гимназии Белинский входил в тесное соприкосновение с детьми крепостных, по воле помещиков получавших гимназическое образование. Два года учился в гимназии Дмитрий Калинин, «сын дворового человека Егора». Потом он был удалён из неё по неизвестной причине. Но память об этом юноше глубоко врезалась в сознание Белинского, и когда, четыре года спустя, он писал свою драму, то назвал её героя именем крепостного - гимназиста.
Исследователи литературного наследия Белинского давно обнаружили близость драмы «Дмитрий Калинин» к книге Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», издание которой было уничтожено по приказанию Екатерины. Как мог знать эту запрещённую книгу молодой Белинский, откуда получил он её список, - вот что занимало учёных. Разысканиями в архивах гимназии установлено, что в одном классе с Белинским в пензенской гимназии учился Николай Карижин, воспитанник Н. А. Радищева, сына автора «Путешествия». Н. А. Радищев был также писателем, биографом своего отца и издателем его сочинений. Через Карижина Белинский мог познакомиться с книгой А. Н. Радищева.
Занятия в пензенской гимназии мало чем могли обогатить познания Белинского: на уроках словесности из года в год полагалось зубрить одни и те же учебники по риторике и логике и заниматься бессмысленными упражнениями схоластического характера. Литература совсем не преподавалась, а история изучалась по кратким и устарелым учебникам. Остальные предметы мало интересовали Белинского. Он имел высшие отметки по словесности, истории, географии и естественной истории, средние отметки по латинскому языку и плохие - по математике. Очень характерно, что Белинский избегал обязательных уроков закона божьего и во втором классе два месяца подряд не был ни на одном уроке, хотя не пропускал занятий по другим предметам. Он получил по закону божьему единицу «за успехи» и двойку «за поведение».
Гимназические занятия не удовлетворяли Белинского. Все мысли его были устремлены в Москву, к университету. Зимой 1828 года какой - то нам неизвестный случай в гимназической жизни вызвал разрыв Белинского с гимназией. Он уехал в Чембар на рождественские каникулы и не вернулся оттуда к началу занятий. Его ближайший товарищ по гимназии А. Ф. Максимов с горечью писал ему по этому поводу из Пензы в Чембар: «При входе в класс, я невольно ищу тебя и не нахожу. Тебя нет более, злоба и несправедливость людей изгнала тебя из гимназии и лишила оную лучшего украшения...»
Порвав с гимназией, Белинский начал готовиться к поступлению в университет. Осенью 1829 года он уехал в Москву.
Он вёз туда страстную ненависть к тому общественному строю, в котором «одним людям дано гибельное право порабощать своей власти волю других, подобных им существ, отнимать у них священное сокровище - свободу».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.