Я посмотрел на номер пулемёта, он был не тот.

Он ещё в деле

Рощин полз по снежному месиву за дисками к ручному пулемёту. Тело его скользило по мягкому снегу, точно по трескучему шёлку.

На скате, где пронеслись сотни ног, в месиве снега рука Рощина натолкнулась на что-то твёрдое. Раздался стон. Он раскопал снег и вытащил бойца. Цвет лица его был неотличим от снега, синие губы дрожали, крупный нос, точно затёсанный топором, заострился. Красные куски снега примёрзли к его халату.

Боец открыл глаза и, силясь что-то сказать, закрыл их снова... Рощин взвалил его на спину и поволок к блиндажу. Выбившись из сил, Рощин на минуту остановился. Раненый свалился, пришёл в себя и, приподнявшись, закричал:

- Вот они, рази до последнего! И мешком опустился на снег.

Рощин снова потащил его за гору, донёс до блиндажа и, перевязав, усадил у костра. В блиндаже набивали патронами диски для пулемётов. Раненый не шевелился, только веки, прикрывавшие глаза, трепетали мелкой дрожью. Потом он медленно разогнул поджатую ногу, и Рощин не знал, радоваться ли этому, как новому признаку пробуждающейся жизни, или считать за предсмертную агонию.

Он спросил товарищей, не идёт ли кто в санбат, но бойцы цедили слова, не глядя на него, они очень были заняты своим делом. Озябшие пальцы, видно, плохо повиновались набивальщикам: патроны, точно живые, вырывались из рук и падали на земляной пол. Один патрон упал к огню, пулей к раненому. Рощин выхватил его из костра. Патрон уже успел потеплеть на жару.

Было неприятно сознавать свою беспомощность, и, утешая себя, Рощин подумал: «Может быть, мы попусту о нём беспокоимся и дела ничем не поправишь».

Оглянувшись, он невольно попятился от чёрных суровых глаз, в упор уставившихся на него.

С минуту Рощин и раненый смотрели друг на друга молча.

Раненый укоризненно сказал:

- Ты что же в тылу? Почему не в деле?

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.